За один день пройдя полный медосмотр, Рита самостоятельно упаковала купленный специально по этому случаю чемоданчик, предвкушая полную свободу - за пятнадцать лет своей жизни она впервые уезжала из дома одна, да ещё и на целый месяц сразу. Было страшно и дико весело. От волнения она не спала почти всю ночь накануне отъезда, боясь, что опоздает к отправлению, назначенному на восемь утра.
Чемоданчик был не единственной тратой. Бабушка, ворча, всё-таки выделила из их сромного бюджета немного денег для внучки: на новый купальник, босоножки и пару летних сарафанов. Она понимала, что негоже девочке ходить в старье среди таких модных ровесниц.
Ехали сначала поездом до Минска, а затем на автобусе до самого лагеря. Это небольшое путешествие показалось Рите невероятно захватывающим приключением. Даже поездка в плацкартном вагоне была в радость: в тесноте, да не в обиде, зато шумно, весело и песенно - кто-то захватил с собой гитару. Рита моментально передружилась со своими ровесниками, всю дорогу угощая их бабушкиными пирожками и малиной с дачи. Впрочем, домашними харчами делились все - и по ним легко угадывался социальный статус семьи. Кто-то хвастался бутербродами с бужениной и шоколадками "Сникерс", а кто-то скромно заваривал лапшу быстрого приготовления. Ритины ягоды и пирожки разлетались на ура, и она порадовалась про себя, что уступила бабушке, хотя поначалу вовсе не хотела переть с собой такой огромный пакет еды - ей казалось, что все начнут над ней смеяться и показывать пальцем: "Эй, с голодного края, куда столько набрала?!"
Лагерь с первых же минут привёл её в восторг. "Сказка" располагалась в дремучем сосновом бору Белоруссии. Свежий хвойный воздух, чистая речка с пологим дном и песчаным пляжем, здоровое питание четыре раза в день, увлекательный досуг - о чём ещё можно было мечтать обычному школьнику?
Рита категорически отказывалась понимать других девочек из своего отряда, которые куксились, скучали по дому, писали родителям слезливые письма и мечтали о скорейшем окончании смены. Они воротили нос от столовской еды, по утрам возле умывальников дружно клацали зубами и жаловались на холод, а также кривились на любую попытку вожатых выстроить в отряде некое подобие дисциплины, полагая, что уже выросли из детсадовских штанишек и никому не должны позволять командовать собою. Всё казалось им глупостью, достойной лишь малышей: и названия отрядов ("Дружба", "Юность", "Олимпийцы"), и пафосно-наивные девизы ("Дружить всегда, дружить везде, дружить на суше и в воде"; "Всегда стремиться только ввысь и никогда не падать вниз"; "Солнце в ладонях, сердце в груди, гордая юность всегда впереди"). В пятнадцатилетних здоровых девахах уже бушевали подростковые гормоны, и они вовсю кадрили своего вожатого Виталия Романовича - беззастенчиво строили ему глазки, кокетничали, надевали провокационную одежду, демонстрирующую ноги и грудь.
С младшими отрядами было не в пример легче. Рита видела, с каким воодушевлением дети маршируют по лесным тропинкам, громко выкрикивая свои нехитрые речёвки:
- Раз, два!
- Три, четыре!
- Три, четыре!
- Раз, два!
- Кто шагает дружно в ряд?
- Развесёлый наш отряд!
- Кто устал?
- Не уставать!
- Кто отстал?
- Не отставать!
- Настроение на "пять"!
- Все законы выполнять!
- Песню-ю запе-е-вай!!!
Будь Рита помладше на несколько лет, она тоже с большим удовольствием присоединилась бы к этим весёлым шествиям и поорала бы вместе со всеми. Она вообще была готова заниматься всем, чем её только ни попросят: стенгазету нарисовать? Пожалуйста! Девиз для отряда придумать? Легче лёгкого! В столовой подежурить? С превеликой радостью!
Во время дежурства нужно было помогать поварихам чистить картошку, протирать столы, затем разносить порции и даже вытряхивать чужие объедки из тарелок, но Риту это ничуть не напрягало. Зато дежурные садились есть раньше других и могли накладывать себе дополнительные порции котлет, сосисок и булочек, а также пить вкуснейший фруктовый кисель без ограничений. Рита обожала эти дежурства, и столовая казалась ей райским местечком. Даже запахи пригоревшей рисовой каши на молоке, тушёной капусты и скисших в горячей воде тряпок для протирания столов не казались ей отвратительными.