24
Вечер прошёл в молчании. Это не было тем молчанием, которое объединяет родственные души, понимающие друг друга без слов - напротив, то было молчание разрушительное, убивающее, разделяющее и с кровью отдирающее отца и дочь друг от друга... Молчание полунезнакомцев-полуврагов.
Ася накрыла на стол и коротко позвала ужинать. Затем села, уткнувшись взглядом в свою тарелку, и снова замолчала.
- Ммм, очень вкусно, - нерешительно попытался разрядить обстановку отец, приступив к еде. Ася пожала плечами.
- Это просто макароны с сыром...
- Твоя мама и их-то не умеет готовить, - вздохнул отец. Ася предостерегающе подняла ладонь:
- Вот только не надо сейчас ля-ля, что ты пустился по бабам из-за тоски по вкусному борщу.
- Не по бабам, - оскорбился он, - и не от тоски... Но знаешь, Аська, хороший борщ играет далеко не последнюю роль в семейном счастье.
- Твоя... эээ... избранница... она кто - повариха? - кольнула дочь.
- Нет, она работает в ателье, - оживился отец. - Её зовут Зиночка, и знаешь, мне почему-то кажется, что она понравилась бы тебе. Возможно, вы даже подружились бы...
Ася фыркнула.
- И потом, - ошибочно приняв едкий смешок дочери за поддержку, вдохновился отец, - ты же знаешь нашу маму. Она не любит краситься, хорошо одеваться... Как женщина она совершенно не... совсем не... - он запнулся, плдбирая подходящий эпитет.
- Господи, прекрати! - взмолилась Ася. - Иначе я тебя не то что уважать не смогу, а вообще начну презирать! Избавь меня от подробностей вашей сексуальной жизни, даже если она была не слишком-то радужной.
Непрошенным гостем мелькнуло воспоминание трёхлетней давности - Ася роется в секретере и обнаруживает там пачку презервативов... похоже, не слишком-то востребованную. Её замутило.
Отец послушно заткнулся и погрузил вилку в горку макарон. Ася же почувствовала, что у неё совершенно пропал аппетит. Она встала из-за стола, подошла к мойке и пустила струю воды в пустую кастрюлю. Губы её подрагивали. Ася была готова заплакать. Боже мой, она и забыла, когда плакала в последний раз. Да и плакала ли? Разве только в младенчестве. Железная леди. Непробиваемая стерва. Высокомерная самовлюблённая особа... Её можно было представить в каком угодно амплуа, но только не размазывающей сопли со слезами по лицу.
Ужасно хотелось поделиться хоть с кем-то, выплеснуть из себя эту гадость, избавиться от комка тупой боли, который плотно засел в груди. Рассказать кому-нибудь из подруг, Рите или Нельке? Но они прекрасно знали, когда она возвращается в город - Ася в своих письмах сообщила обеим точную дату. И, тем не менее, за весь день ни одна не прибежала к ней в гости, как это было бы раньше, ни одна не позвонила по телефону. Значит, не так уж и соскучились. Значит, не так уж она им и дорога... Откуда же Асе было знать, что Нелька ещё на даче, а Рите в связи с кончиной дедушки сейчас как-то не до визитов.
Стало совсем жалко себя - такую одинокую и покинутую, и у Аси защипало в носу. Она крепко зажмурилась и сделала глубокий вдох. "Не раскисать! - приказала она себе. - Ни в коем случае не превращаться в ноющую развалину!"
Для того, чтобы вновь обрести уверенность в себе и ощутить почву под ногами, требовалась разрядка. Ей сделали больно - значит, надо сделать больно в ответ. Нет, не отцу... он и так наказан, вон сидит - места себе не находит, давится этими проклятыи макаронами, переживает... Нет-нет, добивать такого противника было бы слишком жалкой победой.
И, домыв посуду, Ася решительно направилась к телефону, чтобы сделать, наконец то, о чём давно мечтала. Она набрала номер Димки.
Мама ни о чём не догадалась. Хотя - видит бог - отец был преотвратным актёром и ужасно переигрывал в роли соскучившегося мужа, нежно любящего свою жену. Ася старалась не смотреть на их счастливые объятия, поцелуи и заговорщические перешёптывания. Всё это казалось ей страшно пошлым, вульгарным и фальшивым. Даже мама, которой, вроде бы, незачем было притворяться, не пользовалась больше у дочери доверием. Натужная семейная идиллия - точнее, её видимость - провоцировала у Аси натуральную тошноту.
А в один из вечеров, когда родители ушли в кино, в квартире раздался телефонный звонок. Нерешительный женский голос попросил позвать отца.
- Кто его спрашивает? - настороженно уточнила Ася. На том конце провода явственно замялись.