Однако требовалось ещё проникнуть на территорию Артека и благополучно добраться до своего корпуса по дороге, буквально окутанной мраком, сквозь густые заросли деревьев и кустарника. Казалось бы, какая опасность может подстерегать человека в охраняемом детском лагере, пусть даже при полном отсутствии освещения? Но всё равно ночами по этому пути в одиночку не рисковали ходить даже здоровенные взрослые парни. Муссировались смутные слухи о том, что здесь случаются криминальные происшествия – в частности, в одной из бухт несколько лет назад нашли труп неизвестного мужчины. Кроме того, таинственным шёпотом передавались сплетни об изнасилованных девушках-вожатых, которые возвращались после планёрки поздно вечером к себе в общежитие.
До кучи сюда же приплетали истории о местном призраке. Поскольку в каждом уважающем себя детском лагере существовала своя фирменная страшилка – про Белую Монашку, Зелёные Пальцы, статуи Барабанщицы и Горниста, Повара-отравителя и так далее, то Артек, разумеется, не избежал этой участи. Легенда гласила, что ночью в лагере частенько появляется из ниоткуда загадочная женская фигура в белых одеждах, которые светятся в кромешной тьме, и бродит по аллеям, пугая случайных прохожих до полусмерти. Так, однажды эта дама в белом якобы чуть не довела до сердечного приступа артековскую повариху, вообще-то рассудительную и не склонную к панике тётушку.
Конечно, верить в сказочки о призраках было стыдно – ведь Асе стукнуло уже шестнадцать лет. Однако попробуй внушить себе, что всё это ерунда, когда бредёшь в потёмках между зловещими силуэтами деревьев и вздрагиваешь от каждого шороха в кустах или хруста веток… Даже луна, кажется, светила в ту ночь каким-то устрашающе-кровавым светом!
К тому же, Ася ни на секунду не забывала о том, что по сути является злостной нарушительницей режима: даже её повстречают на дорожке не насильники с убийцами и не призрак Белой Дамы, а всего-навсего кто-нибудь из сотрудников лагеря, ей всё равно не поздоровится.
К счастью, удача была той ночью на её стороне – Ася без происшествий, никем не замеченная, добралась до своего корпуса и тихонечко залезла в здание через окно туалета. Днём она предусмотрительно расковыряла заколкой засохшую краску, которой был замазан оконный шпингалет, и оставила окно прикрытым лишь для вида. Конечно, это был огромный риск – кто угодно (та же уборщица!) мог заметить, что задвижка открыта, и снова наглухо запереть всё изнутри.
Спрыгнув с подоконника на кафельный пол туалета, Ася с облегчением выдохнула. Кажется, пронесло!.. Даже если девчонки в комнате и заметили её отсутствие, можно будет сказать, что у неё прихватило живот и она всё это время провела здесь.
…Затем она долго, бесконечно долго, стояла под душем. Ночами в душевых не подавалась горячая вода, и ледяные струи поначалу обожгли тело чуть ли не до боли. Но Ася скоро привыкла к этому пронзительному холоду, позволяя воде стекать и стекать с её волос, лица, шеи, плеч… Она закрыла глаза, ощущая в голове блаженную пустоту, а в теле – неземную лёгкость, и даже вопрос «зачем мне всё это было надо?», пришедший было в голову по дороге к лагерю, больше не терзал её.
…А вот Женя, проснувшись рано поутру и не обнаружив с собой в постели Асю, здорово струхнул. Торопливо умывшись во дворе у рукомойника, он натянул футболку с шортами и сломя голову понёсся в лагерь.
Какие только страшные картинки и видения не возникали в его воображении: изуродованный труп Аси где-нибудь на дороге, или Ася в лагере, рыдающая и указывающая на него обвиняющим перстом, и все взгляды устремлены в его сторону…
Он примчался в Артек ещё до планёрки и официального подъёма. Белые корпуса, скрытые в густой зелени кедров, сосен, платанов и кипарисов, были окутаны спокойствием и тишиной. Только шум волн, доносившийся со стороны моря, да редкие крики птиц нарушали это райское безмолвие. Лагерь мирно спал.
Ни жив ни мёртв, он поплёлся в сторону пляжа, чтобы скоротать время. Идти сейчас прямиком к детскому корпусу было опасно. Под каким предлогом он заглянет в комнату девочек, чтобы убедиться, там ли Ася? Столь ранний визит лишь вызовет ненужные подозрения и выдаст его с головой.
Рывком стянув с себя одежду, Женя бросился в море и долго бесцельно плыл вперёд, пока не почувствовал, что выбился из сил. Тогда он лёг на спину, подставив лицо утреннему солнцу, и ещё около получаса просто лежал, покачиваясь на волнах, и думал… вспоминал Асю. Нежная высокая грудь, плавный изгиб стройного бедра и восхитительная кожа – где-то бархатистая, где-то атласная… Чёрт, это уже становилось наваждением. Ему бы сейчас завязать своё мужское достоинство морским узлом и бояться даже чихнуть в Асину сторону, а не снова грезить о том, как бы её трахнуть…