– Для меня это большое облегчение – услышать подобное, спасибо! – едко произнесла Нелька.
– Да брось ты, – сказала Светка миролюбиво. – На самом деле, шанс погибнуть от рук маньяка не так уж и велик. Скорее уж, тебе сосулька на голову свалится… Или машина собьёт! – закончила она оптимистично.
Нелька положила трубку со смешанными чувствами. С одной стороны, так и подмывало хлопнуть на стол директора колледжа заявление об уходе. Ну и пусть её все засмеют, ну и пусть она отработала там, по сути, один только день… Как-то не хотелось рисковать собственной жизнью. С другой стороны – Светка права, работа обещала быть интересной и увлекательной, да и зарплата, прямо скажем, выглядела заманчиво. Особенно если сравнивать со стандартной ставкой обычного школьного учителя.
В конце концов, Нелька решила остаться. Осмотреться, освоиться на новом месте… А там видно будет. Даже серийному убийце нужны передышки, уговаривала она себя. Вряд ли он рискнёт совершить новое нападение сразу после предыдущего. Светка опять же права, шанс попасться на крючок маньяку на фоне прочих городских опасностей ничтожно мал.
Домашним она, разумеется, ничего не сказала. Они были так горды и счастливы от того, что Нелечка сама – сама! – устроилась на эту престижную и интеллигентную работу, что у неё не хватило бы смелости так быстро их огорчить.
Едва начались занятия, как Нелька с головой нырнула в учебный процесс. Темп сходу был взят бешеный. Она так уставала за день – и морально, и физически – что сил на какие-то отвлечённые «маньячные» переживания у неё просто не оставалось. Вскоре она и вовсе забыла о том, с чего начался её первый рабочий день в колледже. Тем более, никто из педагогического состава больше не поднимал и не муссировал эту тему.
Нелька перестала видеть сны по ночам: она просто падала на кровать и засыпала ровно в ту секунду, когда её голова касалась подушки, а просыпалась уже от звонка будильника. В той же позе, в которой уснула.
Уставала она, впрочем, не только от учебной нагрузки. Нелька была интровертом по жизни и всем состояниям предпочитала покой и тихое блаженное одиночество с интересной книгой, любимой музыкой в наушниках или увлекательным фильмом. Да, иногда её тянуло к людям, но это были избранные счастливцы, с которыми приятно было проводить время. Рита и Ася входили в их число. Общение же с остальными выматывало Нельку до самого основания. В колледже она была вынуждена ежедневно взаимодействовать с огромным количеством людей, порой совсем ей не близких и даже неприятных – с коллегами и студентами, чьи лица сменялись для неё так же стремительно, как разноцветные стёклышки в калейдоскопе. Это очень угнетало.
Ежедневно у неё было не менее двух пар в расписании, но чаще всего – по четыре. Единственный день, когда она не вела занятий у студентов, суббота, всё равно оставался для неё рабочим. В свободное от работы время Нелька тоже не била баклуши – готовилась к будущим занятиям, писала конспекты и методички, проверяла тесты и сочинения. У колледжа действительно была отличная репутация по уровню качества вкладываемых в пустые головы знаний. Дипломы, полученные здесь, не приравнивались к бумажкам, как дипломы большинства из расплодившихся колледжей-собратьев, а реально высоко котировались в профессиональной среде. Приходилось держать марку, чтобы не подводить коллектив.
И если с этим она ещё могла худо-бедно справиться, то психологический аспект…
Студенты были невыносимы. Ужасны. Омерзительны.
Нелька тешила себя иллюзиями, что в колледж приходят уже достаточно зрелые и ответственные ребята, которые понимают всю необходимость и важность образования. Ей казалось, что студенты обязаны сами тянуться к знаниям, а не удирать во всю прыть от педагогов, которые пытались преподать им эти самые знания буквально на бегу, с уговорами и ухищрениями, чуть ли не с шутками-прибаутками.
Наконец, она не думала, что студенты будут её ни в грош не ставить. Когда Нелька поняла, что они не то что любить её не собираются – а даже элементарного уважения не проявят, её вера в свои профессиональные навыки сильно пошатнулась.
Во-первых, конечно, сказывалась разница в возрасте со студентами. Вернее, практическое её отсутствие. Она была для них не авторитетным педагогом, а сопливой девчонкой, почти ровесницей, к тому же жутко неловкой, закомплексованной и смешной, рыжеволосой и веснушчатой – идеальный объект для насмешек!