–Это было, когда Отец повесил ходики на стену, и они вместе пили самогон, замачивали покупку, чтобы те долго ходили и не ломались, – вспомнилось Коленьке. Поэтому Коленьке подтягивать гирю, чтобы их не сломать, Отец запретил. Стрелки показывали уже почти два часа дня.
Словно жалея младшенького, Коленька тихо полез в стоящую в другом углу хаты напротив печки большую тумбочку, называемую в семье шаховкой, достал из неё банку со сметаной и две алюминиевые ложки. Зачерпнув ложкой побольше сметаны, положил её в стоящую на столе миску со щами. Красивые аппетитные разводы начали проясняться на поверхности щей. Здесь на простенке, вверху над шаховкой висел сделанный отцом блок деревянных полочек, называемых в семье полицей. На трех её занавешенных шторкой полках, удобно расположенных под рукой хозяйки, размещалась посуда, стеклянные банки со специями и солью и другая мелкая кухонная утварь.
Взял на её нижней полке банку с солью, бросил две щепотки в щи, поставил банку на место, ложкой размешал соль в миске.
–Вечно Мама щи недосаливает,– вспомнились Коленьке слова Отца, с которыми в этом он был согласен.
Взмахом руки отогнал от миски крутившихся над ней и раньше мух. Подошёл к полатям и начал будить Витьку. Проснувшись, тот уселся на полатях, обводя сонным взором окружающее пространство. Осмотревшись, полез ручкой под рубашечку, пошарил там и вытащил из-под неё ладошку, взглянул на неё. На маленькой ладошке братика показалась блоха.
–Скочка, – указывая взглядом на находившуюся на ладошке блоху, произнес Витька.
Маленькое, коричневое, чуть побольше макового зернышка насекомое, как ни странно, не упрыгнуло, хотя и должно было по обыкновению это сделать, а как-то боком неестественно ползало по ладошке. Не доверяя младшему, Коленька, ещё не поняв в чем дело, схватил блоху своими пальцами и переложил её на свою ладошку и быстро зажал её в кулачок. Братья переглянулись. Боясь упустить блоху, Коленька медленно начал разжимать кулачок. Блоха не запрыгала, а по-прежнему заползала по ладошке. Братья, вместе уставившись на ладошку, наблюдали за странным поведением блохи. И тут Коленьку осенило. Он вспомнил, как ещё утром поймал у себя на теле кусачую, растер её на мочках пальцев, чем, видимо, повредил ей ноги, но не раздавил тогда.
–Да, точно, это та блоха, опять она попалась, – ясно понял он.
Взял её, аккуратно положил на ноготок большого пальца левой руки, и ноготком большого пальца правой руки надавил сверху. Послышался тихий треск раздавленного насекомого. Слезли с полатей, усевшись за стол, начали есть щи с картошкой. Картошка была старая и уже совсем не вкусная. А кушать хотелось. Проголодались.
–Скоро Мама начнет копать в огороде молодую, та вкусная будет, – вспоминая, подумал Коленька о картошке. Но, по словам Мамы, ещё пока рановато, надо недельки две подождать. Может, после Петрова дня или попозже. Не выросла она ещё.
–А ещё лучше сейчас бы с хлебом, – подумал Коленька, кусая картошку. Но хлеба не было.
Витька отложил недогрызенную, с потемневшими пятнами картошку на стол и ложкой, не торопясь, хлебал щи из миски. Видя это, Коленька заставил младшего опять взять картошку в руку.
–Ешь с картошкой, а то будешь голодный, – заставляя несмышлёныша, со знанием дела, повторил старший слова Матери. Глиняная чашка была уже наполовину пустой, а кушать всё ещё хотелось. Коленька взглянул на неторопливо черпающего из миски щи Витьку, и сам начал помедленнее орудовать в чашке ложкой.
–Хорошо бы сейчас ещё по кусочку сальца с хлебом, – пронеслась мысль в его голове. Сало находилось под строгим учетом Мамы в прохладе, отгороженной части сеней, называемой каморой, сало в доме было единственным ценным и значимым продуктом питания. Оно полагалось лишь тяжело работающим и в питании семьи считалось роскошью. С глубокой осени обильно пересыпанные солью и сложенные в деревянной кадке, называемой уже кубликом куски, мамой равномерными дневными расходами распределялись до следующей осени. И отступления от ежедневного нормированного расхода мамой не допускалось.
–А может, сходить и отрезать тоненький ломтик, – подумал Коленька. Ещё немного помучившись, выбросил лукавую мысль из головы.
–Мама увидит, что след от ножа будет не такой, как у неё, и крышка не так будет закрыта, хоть и отрежешь тоненький ломтик. Было уже раз такое, – вспомнил Коленька. Тогда не наказала, но выговор сделала.