Коленька ушёл за кошёлкой. Отец возился в загородке, устраняя дыру в заборе. В хлеву за дверью, требуя корма, шумели вечно голодные свиньи. Во дворе, жуя жвачку и отмахиваясь хвостом от мух, в ожидании дойки стояла корова. Принеся кошёлку, Коленька подал её Маме, нагнулся и опять начал ей помогать.
–Расскажи, как же всё это произошло? – вдруг потребовала Мать.
–Наверное, забыл загнать после кормежки кабана в хлев, – взглянув на сына, высказала своё предположение она.
Коленька, вспоминая, в душе хоть и винил за это Мишку с Ленькой, которые тогда торопили его идти играть на песке и отвлекли от главного, но с себя вины не снимал. И рассказывать это Маме не стал.
–Да, – после недолгого молчания тихо произнес он в ответ Матери.
–Коля, Коля, что ты себе думаешь, как же ты такое допустил! Я же тебе говорила, что этого борова нельзя без присмотра в загородке оставлять, – напомнила Мать.
–Ты думаешь, что всё маленький, – опять произнесла она и замолчала.
–Нас ведь свой огород да хозяйство и кормит, без них не выживем. Без них нам – голодная смерть. А ты вот весь этот огород свиньями стравил. Какой тут урожай будет? – упрекая сына, спросила она и тут же ответила, – Не видать теперь по осени хорошего урожая.
Мать замолчала. Закончив работу в одном месте, перешла на другое.
От того, что мы в колхозе от зари до зори всей семьей работаем, проку нет. Здесь с нас за просто так три шкуры сдирают, – поменяв тему, продолжила Мать.
–Бежать из этого колхоза надо в город, там хоть полегче. Мы же здесь хуже рабов. Больше их работаем, и ни абы как, спустя рукава по распорядку. А день и ночь напрягаемся, только бы не умереть с голоду. Ни сторожить нас не надо, – никуда мы не разбежимся. Ни кормить нас не надо, – сами кормимся. Хитро придумано, – в сердцах произнесла непонятное мать и замолчала.
–Вся надежда на этот огород, да свое хозяйство. Хотя и это всё так налогами обложили, дыхнуть не возможно, – неизвестно в чей адрес, рассуждая, упрекнула Мать.
–За землю плати, за хату плати, за корову плати, за поросенка плати, за курицу и ту плати. Всё посчитано, за всё платить надо, – в сердцах начала перечислять она налоги.
–Вон, за яблоньки, хоть ещё и яблок на них нет, посчитали уже, платить придется, – вспомнив, добавила Мать.
–Говорила я Отцу, зачем насажал этот сад, картошка нам нужнее, и так огорода мало, – начала сетовать на затею мужа она.
–Так нет же. Яблочки детям тоже нужны, съесть хочется, чтоб на чужие сады не поглядывали… – вспоминая, повторяла она его упрямство.
–Какие яблочки? Нам не до жиру – быть бы живу, – заключила Мать и замолчала.
Скоро, наверно, и вас посчитают, налогом обложат. Нарожала на свою шею, – с упреком, продолжая, произнесла она.
– А как кормить и одевать вас, их это не интересует, – слетело сердитое с её уст.
–А придёт вам время в Армию идти, – заберут и Мать не спросят, – продолжала стенать она.
В словах Матери Коленька почувствовал какую-то вину своего появления на свет. Мать прекратила работать, разогнувшись, осмотрелась. Уже начинало смеркаться.
–Ладно, горе помощник, с улыбкой произнесла Мать. Прощение и нежность уже светились на её лице. Коленька, глядя на Маму, тоже повеселел. Ему стало легче, чувство вины начало уменьшаться.
–Поздно уже. Иди, умывайся, поешь, да ложись спать, – произнесла она, глядя на сына. Обрадованный Коленька направился из огорода к хате.
–Да не забудь помыть ноги перед сном, – услышал он вдогонку.
На столе стояла недоеденная чашка холодных щей. Рядом стояла кастрюлька с картошкой, да валялись ложки, которыми ели братья, уже мирно посапывающие на полатях.
Коленька взял из кастрюльки одну картошку, доел щи и подошел к полатям.
Начал снимать штанишки. Заметил свои немытые грязные ноги. Вспомнилось указание мамы на счет их помывки перед сном. Вдруг Коленьке вспомнился намотанный на мешочек кармана кусочек алюминиевой проволоки, который как бы кололся и неудобно тер бок ноги раньше. Этого неудобства в последнее время он уже не ощущал, а когда оно прекратилось, Коленька не заметил.
–Пятьдесят копеек?! – сильной тревогой встрепенуло душу мальчика. С волнением, торопясь, он поочередно прощупал оба кармана уже снятых штанишек. Монеты там не было.
–Ещё и деньги потерял, – невольно тихое прозвучало в устах Коленьки, а на глазах появились слезы. Он устало положил на лавку, поверх уже лежащих братьевых, свои штанишки, в растерянности задумался.
–Правильно говорят взрослые, что беда не ходит одна, – вдруг вспомнилось Коленьке. Это даже Мама чувствовала, поэтому и спросила насчет горшка, – вспомнилось Коленьке.