– А у меня это всё уже и забылось, – поняв о чём говорилось в перепалке между родителями, подумал Коленька.
– Раз мама меня защищала, значит она меня любит, – ясно пришла ему пробежавшая радостью по душе мысль.
– Как же, ведь она меня даже на девочку не променяла, – тут же утверждением вспомнилось Коленьке.
Эту историю от мамы он слышал не раз. Родила она его по весне, на Николу, ночью, около трёх часов.
– Врачи сказали что мальчик, я и расстроилась, – так обычно в семейном кругу начинала она свой рассказ про это.
– Опять бандит, прости Господи, уже третий, – скажет мать, при этом мило взглянет на сидящего рядом Коленьку и нежно прижмёт его к груди. И Коленьке сразу становится ясно, что – «бандит» – мама просто так говорит, она так шутит, а на самом деле она своих сыночков любит.
– Хоть бы Бог девочку послал. Дочка матери ведь по хозяйству помощница, отрада для души, да и уход по старости. А с сыновьями хлебнёшь без присмотра горя. Хорошо если ещё, какая невестка доброй окажется, – продолжала рассказ мать.
– Посетовала я в палате вслух на это, и сразу ко мне одна, из ещё рожениц, лежавших в палате, тихонько подходит. Женщина из соседней деревни. То лежала тихо мрачная, а тут вскочила, на кровать ко мне подсела, глаза горят, и давай меня упрашивать.
Всякий раз при рассказе в этом месте, Коленька волнением напрягался, ему становилось тревожно. Ему казалось, что как будто, всё добром кончившееся, вдруг может снова вернутся назад и пойти как-то, по другому. И не быть тогда ему со своими родителями и братьями, а с кучей каких-то неведомых чужих старших сестёр, которые по словам той тёти: « Уж его не обидят, затискают, запестуют. Будут холить одного на четверых наконец-то появившегося у них младшенького братика. Уж ему будет там как в раю.
– Они будут бегать вокруг, а Мишки, Ваньки и Витьки рядом не будет. Нет, я так не хочу. Не надо мне этого рая, я хочу быть дома, со своими мамой папой да братьями, – всякий раз при этом думалось Коленьке.
А мать продолжала свой рассказ дальше.
– Смотри, мы с тобой и на лицо похожие и волосы у нас светлые, наши мужики никогда этого и не поймут. А с врачами я договорюсь, ты об этом даже и не беспокойся, – уговаривала она меня.
– Вот видишь, как у тебя мальчики, а у меня ж всё одни девочки рождаются. Вот сегодня перед тобой пятую уже родила. Муж сказал, если опять девку родишь, то там с ней и оставайся. Домой не возьму. Боюсь я этого, больно серьёзно он так всякий раз в последнее время говорит, – сообщала она.
– Я уж было к её просьбам, и склонятся начала. Очень мне девочку хотелось, – продолжала рассказ мать. В этот момент Коленька вздрагивал и недовольно, как бы предостерегая её, с укором посматривал на мать.
– Ты что, Мама! – звучало тревожное в его душе, готовое криком вырваться наружу.
– А потом полежала, подумала. Да как это я потом всю жизнь дальше жить буду, зная, что своё родное дитя кому-то отдала.
–А девочку то, хочется, – опять произнесёт мать
– Если хочешь, договаривайся с врачами, девочку заберу. Мужу скажу, двойню родила, а меняться не буду,– предложила я ей.
После этих слов, сидящий рядом с мамой Коленька, в знак благодарности, прижимаясь, нежно обнимал маму и много раз целовал её. От сердца у него отлегало, волнение уходило.
– Ну, а когда опять, четвёртого родила – Витьку, – указывала милым взглядом мать на потеснившего с недавних пор Коленьку с самого лучшего места – на маминых руках, младшего сыночка, – то и думать о девочке перестала. Видно не судьба мне девочку иметь. Смирилась, – заканчивала свой рассказ Мать.
А Отец в такие минуты, довольный, что всегда получалось как ему лучше, как хотелось, посмотрит благодарно на маму, да и улыбнётся, – вспоминалось Коленьке.
Закончив поливать, Иван с Коленькой вошли во двор.
– Чего с утра ругаетесь? – раздалось с улицы.
У калитки, с землемерным цыркулем на плече, стоял дядя Володя. Дядю Володю Коленька знал. Он в колхозе был учетчиком. Ходил по дворам, всё мерил своим цыркулем и считал, записывая это химическим карандашом, предварительно послюнявив его во рту, в свою мятую тетрадку, которую на пополам вдоль сложенную, с воткнутым внутрь карандашом, он потом всякий раз доставал из-за голенища своего сапога. Оставив своё занятие, отец направился к калитке встречать раннего посетителя. Дядя Володя вошёл во двор, снял с плеча цыркуль, поставил его к забору и начал разговаривать с отцом.
-Ванька, пошли со мной, я тебе покажу, что днем делать будешь, – поздоровавшись с гостем, сказала сыну Мать и повела его в хату.
–Надо уточнить количество твоего хозяйства, да и огород давно не перемеряли, – сообщил Отцу цель своего прибытия дядя Володя.