– Хорошо им. У их мам нет норм. Вот они все лето и свободны, играй, купайся, – с завистью подумалось ему.
Пройдя мимо пруда, повернули налево и вошли в свою улицу. У двора на бревне, в ожидании, сидели Иван с Витькой.
Витька, завидев появившуюся в конце улицы маму, сполз с бревна и радостный побежал ей навстречу. Передав мотыжку Мишке, мама, разняв руки, поторопилась к соскучившемуся Витьке. Встретившись, подхватила младшего сына на руки и начала его целовать и тут же попеременно утирать ему носик и измазанные щечки.
– Так и не привезли, сынок, хлеба, – как – то обреченно, словно уточняя заранее ведомый результат, подойдя к двору, спросила она уже стоявшего возле бревна Ваньку.
– Нет, мама, не привезли, – ответил он и пояснил, – Мы с Витькой его там целый день ждали – караулили, вот только что, пришли корову встречать.
С вчетверо сложенным тетрадным листком и свежезаточенным мамой простым карандашом в руке бежал Коленька к деревенскому клубу выполнять поручение мамы.
– Где мне завтра быть? Что скажут делать родители? Опять дома с Витькой быть, хлеб караулить у магазина. Этих свиней кормить, смотреть за ними…
Лучше с родителями где-нибудь работать, интересней, да и день быстрее проходит, – думалось ему.
Большое крытое шифером, деревянное здание на высоком кирпичном фундаменте, с двумя пристроенными крыльями на входе, через пруд, рядом с магазином, было уже давно и хорошо Коленьке знакомо. В его левом крыле находилась колхозная контора, а в правом библиотека. Подобное задание он уже не раз выполнял, но правда с Мишкой или Ванькой, и теперь Коленька даже был рад, что мама сказала идти его выполнять ему одному. Мишке с Ванькой мама поручила поливать грядки, так как завтра утром все пораньше уйдут грести сено, – сказала она, – и поливать их будет некогда.
Подойдя к клубу, увидел там собравшихся взрослых. Рядом на траве лежали две лестницы и ещё что – то большое и яркое. Взрослые, показывая на стену клуба, о чем – то между собой рассуждали. Захотелось подойти поближе и хорошо рассмотреть то, что лежало на траве рядом с лестницами. Но делать этого Коленька не стал. Заопасался. Со взрослыми была библиотекарша, мама Нэльки.
– Опять спросит, почему книжку менять не несу, – опасаясь, подумал Коленька. Книжку про то как внук Егорка помогал деду в кузнице и дед учил его кузнечному делу, Коленька взял в библиотеке ещё по весне, давно её прочитал несколько раз и похоже утерял. Уже везде смотрел, во всех местах, где сложенными на лаве хранились учебники, но там её не было. Книжка Коленьке понравилась, стихами там написано, складно и интересно.
– Что теперь Нэлькиной маме сказать? – подумал он.
– А почему рядом с мамой нет её? Этой маминой дочки-задаваки, – вдруг пришло ему в голову.
– То всегда она с мамой за ручку, везде вместе ходят, а сегодня её нет рядом. И папа их здесь, а Нэльки нет, интересно, где она? – подумал Коленька, побыстрее проходя рядом.
– Всегда она в наглаженном платьице, портфель у неё лучше всех, у мазанка мамина. А всё равно хуже меня учится, хоть ей Елена Ильинична оценки и завышает, – вдруг и приятное вспомнилось Коленьке.
Склеенная из двух больших белых листов, знакомая большая ведомость висела в холле на обычном месте. Возле неё с бумагой и карандашами в руках уже крутилиось несколько ребят. Была среди них и Надька.
– Опередила меня, – мелькнуло в голове входящего в клуб Коленьки. Он знал, как надо выписывать из общей колхозной ведомости зарплаты родителей. Сначала нашёл мамину фамилию и в строчке, напротив, за каждый день, начал выписывать цифры в столбик, как располагаются в календаре числа дней. Так учила мама, чтоб ей было понятно, сколько в какой день заработано.
Шесть рабочих дней в неделе и один выходной, – воскресенье, – было в ведомости.
– Какой выходной летом? Выходные дни у родителей были лишь зимой, а летом и в воскресенье всегда все работали. Если не на нормах, то на сенокосе или на своей картошке в поле или в огороде, а то и ещё что-нибудь делать надо будет, – подумалось Коленьке.
Но в ведомости, обведенные красным воскресные клеточки, были пусты от цифр.
– Сорок две копейки, двадцать шесть копеек, пятьдесят копеек, тридцать три копейки, о, аж, восемьдесят одна копейка, – как много…, за что это? – переносил с ведомости к себе в листок по дням начисленные маме за работу деньги.
– Тринадцать рублей и восемьдесят семь копеек стояло в конце, в итого:, за двадцать шесть рабочих дней месяца.