— Я, я боюсь, дядя… — сквозь всхлипывания выговаривал он. — Я не хочу оставаться здесь… Заберите меня.
— Не плачь, сынок, не бойся!
Прижав мальчика к груди, Садык, хромая, осторожно спускался вниз по склону. Непривычная слабость овладела им, было трудно идти.
Лучи солнца заливали все светом, но, падая на лицо Садыка, высвечивали лишь горькие суровые складки у рта. Тяжелая тишина застыла вокруг. Горы молчали. Казалось, гордые, недоступные, величественные вершины, подобные умудренным опытом старцам, задумчиво провожают Садыка. Казалось, они, молчаливые свидетели трагедии, разыгравшейся в это утро у их подножия, не хотят осуждать его. Хотя горы и начинаются с камня и кончаются камнем, они понимают человека, Ведь и у камня есть душа…
— Вот так, сынок, не бойся.
Успокаивая мальчика, Садык снова и снова повторял эти слова и медленно спускался туда, где был привязан его конь. Мальчик обнял Садыка за шею слабыми ручонками и тихо всхлипывал. Только эти звуки и нарушали тишину осеннего утра.
Вершины молчали.
1971
Перевод А. Орлова.
ЛУК РУСТАМА
Повесть
1
Летнее солнце нещадно палило. Полустанок Хайрабад средь широкой степи — будто камушек на открытой ладони: спрятаться от жары негде. Да еще с юга налетал порывами горячий ветер, поднимал в воздух тонкую белую пыль.
Поезд растаял в знойном мареве.
Фируз проводил взглядом последний вагон и, убедившись, что, кроме него, никто из пассажиров здесь не сошел, подхватил свой чемодан и зашагал вдоль путей к складам — если повезет, может, попадется попутная машина: до селения неблизко. Справа и слева от рельсов почти на километр растянулись штабеля леса и досок, горы угля, кучи мешков с цементом, попадались контейнеры и еще масса других материалов, свезенных сюда, видно, со всех концов света и, казалось, забытых, ненужных… Но нет, невдалеке двое — лица черны от угольной пыли — не спеша бросали совковыми лопатами уголь в кузов старенького грузовика.
Миновав здание склада, явно требовавшее ремонта, Фируз вышел на дорогу. Начищенные в поезде сапоги сразу покрылись белой пудрой. Потопал, стараясь стряхнуть пыль, — солдатская привычка к аккуратности.
У обочины, в тени одинокой ветлы устроился в ожидании попутной машины немолодой мужчина. То и дело он вытирал поясным платком мокрую шею. За спиной его высились два тюка ваты, и еще рядом — большой, доверху наполненный мешок.
Фируз поздоровался.
Мужчина глянул искоса.
— Здравствуй, солдат, здравствуй…
— Ждете машину?.. Давно?
— Что за напасть, — ни одной бог не послал! Давно жду, давно…
— Там, на складе, грузовик, похоже, скоро тронется.
— Надеюсь на эту машину. Да вот водителя не видать что-то. — Мужчина отвернулся от Фируза, словно не желал продолжать разговор. Подпоясался и сердито буркнул под нос: — Ну и жарища!
Фируз присел на чемодан и молча стал ждать.
Минут через тридцать грузовик с углем показался на дороге, возле них лихо затормозил, подняв клубы пыли.
Мужчина вскочил и торопливо распорядился:
— Давай, солдат, помоги погрузить.
Однако случилось неожиданное — водитель выскочил из кабины и с радостным криком: «Фируз!» — обнял товарища.
— Сафар…
— Почему не дал телеграмму? Я бы встретил у поезда.
— Люблю приезжать неожиданно.
— Наверное, еще больше любишь сидеть полдня на жаре и ждать попутную машину, только скрываешь, а? Автобус ведь утром ушел…
— Ничего, верный друг и без телеграммы встретит. Ты же не случайно оказался здесь? Небось сердцем почувствовал?
— Ну да! Знал бы, все по-настоящему устроил бы! — Сафар засмеялся, подхватил чемодан Фируза. — Поехали…
Но мужчина заступил ему дорогу:
— Э нет, сначала погрузи мою вату.
— Куда погрузить? — прикинулся непонимающим Сафар.
— Как, куда? На машину!
— Поверх угля?!
— А что такого?
Сафар усмехнулся.
— Сами здесь останетесь?
— А кабина?
— Кабина на двоих.
— Ничего, и втроем поместимся.
— Третьего брать не имею права…
— Тогда поеду в кузове.
— На угле? Нет уж, будьте здоровы!
Сафар решительно отвернулся от человека и поставил в кабину чемодан Фируза.
— Так не возьмешь?
— Позвольте мне, брат, ходить, не зная беды. Не вам объяснять — дорога опасная.
— Не откажи, заплачу хорошо.
— Я знаю, денег у вас хватает. — Сафар смотрел на хозяина товара откровенно враждебно. — Подождите еще, может, и улыбнется другому шоферу счастье — подъедет, возьмет вас…