— И не надоело? Тысячу раз, наверное, слышали.
— Как может надоесть, уважаемый Хидоят-бай, — вы любого шута за пояс заткнете! Ну, давайте, давайте, посмеемся еще…
Простодушный дядя Хидоят не обижался на тех, кто в застолье втягивал его в разговор, заставляя рассказывать истории из своей жизни, а потом вместе с собравшимися смеялся над ним. Может быть, он не чувствовал насмешки, а может, думал, что смех счищает ржавчину с сердца.
Кто знает!
Вот и сейчас в ответ на слова Аскарова старик с важным видом расчесал пальцами бороду и без тени улыбки начал:
— Сами знаете, мой покойный тесть был чабаном. Той весной, когда нас сосватали с матерью Афзала, он с семьей жил в кочевье Суртеппа. Однажды вечером, захватив подобающие случаю гостинцы, я сел на осла и отправился знакомиться с невестой. Сам бы я, конечно, не решился поехать, но отец мой, сердясь на мою несмелость, обозвал меня киселем и буквально вытолкнул из дому. Путь предстоял неблизкий, быстро темнело, к тому же начался дождь, и получилось так, что приехал я в кочевье, когда там уже собирались спать. Будущая теща, приняв меня приветливо — с открытым лицом, как родного, пригласила в юрту. Поставила угощение, привела свою дочь, а сама исчезла. Будущий мой тесть и вовсе не показался. Наконец я сообразил, что они оба вместе с младшими детьми остались ночевать в юрте у соседа… Да, так вот и получилось: были мы с невестой одни. Она сидела в полутьме у стены, стесняясь меня и закрыв нижнюю часть лица платком — только глаза поблескивали. И молчала. Молчал и я. Долго мы оба молчали, потом мне это надоело, и я стал говорить разные слова, желая услышать в ответ ее голос.
— И что же вы ей говорили? — с подначкой спросил Аскаров, лукаво подмигнув Фирузу.
— Сейчас уже не помню… знаю, что очень хотел рассмешить ее. Только ничего у меня не получалось: не смеялась невеста, лишь кивала головой, что бы я ни сказал. Спрошу: «Не скучно вам жить в кочевье?» — кивает; «какой ливень начался» — опять кивает, и непонятно, соглашается или нет… Я совсем приуныл. Потом вышел по нужде, отправился подальше от кочевья. Темно, дождь шумит — ничего не видно и не слышно, Возвратился и вижу: стоят в ряд шесть юрт, из которой вышел — неизвестно. «О боже, что же делать?» — забеспокоился я. А дождь, проклятый, все льет, я уже промок до нитки, и что дальше будет, не знаю.
— Эх, надо было рискнуть, не раздумывая, войти в первую попавшуюся! — возбужденно прошептал Аскаров. Он слышал эту историю, наверное, в десятый раз, однако переживал, похоже, не меньше самого дяди Хидоята.
— Слушайте дальше, — степенно продолжал старик. — Было так: решил я по очереди заглядывать в каждую юрту, потихоньку, конечно, и так отыскать ту, где осталась будущая мать Афзала. Заглянул осторожно в одну, вижу — сидят мои тесть и теща и беседуют с усатым мужчиной и его женой, а детишки спят. Во второй юрте было темно, в третьей тоже. Наконец подошел я к четвертой и в полутьме едва разглядел в глубине свою невесту. Сидела она все так же, съежившись, а на голове тот же платок. Я, конечно, обрадовался, но только шагнул в юрту, как она набросила вдруг себе на голову какой-то халат и вскочила на ноги. Я страшно удивился, подошел поближе и коснулся ее плеча: для чего, мол, халат? — сними. Она испуганно попятилась и быстро прошептала: «Муж вышел проверить загон, сейчас вернется». Шепот ее был такой тихий, что я с трудом разбирал слова. Я, конечно, разозлился: «Что еще за муж? О ком говоришь? Почему боишься меня?» — с этими словами я сдернул халат с ее головы. Она забормотала растерянно: «О люди! Этот бессовестный посторонний… помогите…» — и еще что-то, а потом выбежала из юрты. Я застыл на месте растерянный. Тут до моего слуха донесся голос мужчины, который выкрикивал: «Что там? Кто там?» — и, похоже, бежал сюда, к юрте. Совершенно не понимая происходящего, я бросился вон из нее, и в это время меня крепко ударили по спине палкой. Я упал, но тут же вскочил и что есть духу понесся прочь от кочевья, разбрызгивая лужи босыми ногами. Халат мой, которым я накрылся, выскочив под дождь, остался возле юрты, там, где я упал… Залаяли собаки, и я понял, что сейчас их натравят на меня. Я бежал сквозь темноту, слыша за спиной заливистый лай, и думал только об одном — если собаки бросятся следом, то мигом разорвут меня на клочки. Но, слава богу, собаки не погнались за мною… Позже мне рассказали, что мои будущие тесть и теща, поняв происшедшее, успокоили мужа той женщины, усмирили собак…
— Поглядите-ка на него, а! — напряженно засмеялся Аскаров. — Я бы на вашем месте не выпустил ту женщину. А уж после, если нужно было б жать, убежал бы!