Когда он, умывшись, сел за дастархан, она налила ему чашку жирного супа, принесла фатир — лепешку из пресного теста — и попросила ласково:
— Поешь как следует, сынок! Дни сейчас длинные, когда еще завернешь домой…
Позавтракав, Фируз вышел на улицу. Небо над горами на востоке окрашивалось в розовое, скоро должно показаться солнце. Воздух еще хранил ночную свежесть, мягкий утренний ветерок ласкал лицо.
Вместо недели, как говорил Наимов, Фируз прождал почти две и только вчера получил машину. Действительно, это была машина, на которой ездил Сафар. Две недели стояла в гараже без дела… Позавчера они окончательно поссорились с Наимовым, и Фируз, взяв со стола чистый лист бумаги, зло сказал: «Вот здесь и напишите, что не хотите давать мне работу!» После этого директор и сдался.
Перебравшись через ручей в нижней части села, а потом поднявшись в гору, Фируз пришел в райцентр и направился к гаражу. Вчера Наимов, подписав приказ о его зачислении в штат, распорядился: «Завтра отправитесь в Джахоннамо, будете возить зерно». Улица райцентра была полита и чисто выметена. Зато на территории гаража как-будто начиналась свалка: валялся железный хлам, земля была разбита, крепко пахло металлом и маслом.
На скамеечке у двери сторожки Фируз неожиданно для себя увидел дядю Хидоята.
Старик тоже удивился.
— Фируз? Что ты здесь потерял в такую рань?
— Я пришел на работу, а вы?
— А-а-а, — держась за поясницу, старик поднялся со скамеечки. — Значит, будем работать вместе? Дома, сынок, я чуть не лопнул от скуки. Вот и пошел к начальникам… Сказал, найдите мне что-нибудь по силам. А начальник этого гаража — он, оказывается, сын нашего покойного мясника, — привел меня сюда и сказал, что буду сторожем. Вот так, сынок, — старик улыбнулся. — Раньше пас стадо, теперь пасу грузовики…
Фируз вывел машину из гаража и направился в сторону Джахоннамо. Туда было километров двадцать. Дорога поднималась по красноватому склону холма Тобазор, и было на ней три поворота, опасных даже для опытных водителей на новых машинах. Поднявшись к вершине холма, и машина, и Фируз, казалось, одновременно облегченно вздохнули — гул мотора ослаб. У вершины Тобазора на большом плоском камне стояли гипсовые олень с олененком.
Дорога отсюда разделялась надвое.
Фируз свернул на хорошее асфальтированное шоссе. Дорога стала прямой и ровной, она стрелой уходила вдаль и терялась в желтизне степи. Хлеб был уже убран, людей нигде не видно. Однако в пустынности обширной равнины, отдавшей человеку рожденный ею урожай, заключалось величавое спокойствие и мудрое терпение.
Фируз помнил эту равнину, какой она была три года назад, — такой же застывшей, усталой. На ночь они с товарищами оставляли свои тракторы у подножия вон того холма и шли по домам, а утром возвращались и продолжали работу.
В один из таких вечеров, вернувшись затемно в село, Фируз услышал, что днем Назокат просватали за заведующего гаражом Наимова и что назавтра назначена свадьба. Тетушка Шарофат, не ведая, что творится в сердце сына, осуждающе качала головой и рассказывала, что такой поспешной свадьбы, без подношения обычных подарков, ей не доводилось еще видеть и даже не слыхала о похожем — как это, не обменяться подарками?..
Однако Фируз сетований матери не слышал. В душе, в сердце его засела одна мысль: Назокат выходит замуж и навсегда потеряна для него… Как будто жизнь на земле прекратилась, и звезды остановили свой полет. Он забыл обо всем… вошел в свою комнату, упал на постель и всю ночь не сомкнул глаз. Он видел себя вдвоем с Назокат — то на уроках в классе, то на школьных вечерах, то в совхозном саду, а то просто на улице при случайных встречах. Он вспоминал, как они вместе собирали тюльпаны.
…Как-то весной после уроков учитель ботаники повел их на холм за селение, чтобы рассказать о растениях, живущих на их родной земле. Когда экскурсия окончилась, кто-то из ребят предложил пойти на склон холма Тобазор — собирать тюльпаны. Большинство ребят вернулись в село вместе с учителем. Но Фируз и Назокат и с ними еще несколько одноклассников отправились к Тобазору. Собирая тюльпаны, они расходились все дальше и дальше друг от друга, и через полчаса Фируз и Назокат оказались одни на краю какого-то незнакомого оврага. Назокат пока сумела найти только один тюльпан и несла его в руках. Среди трав на склоне оврага против того места, где они сейчас стояли, виднелся еще один цветок, и Назокат с радостным криком бросилась туда. В руках у Фируза было два тюльпана. Он окликнул Назокат — хотел отдать ей свои цветы.
— А что сам принесешь?