— Я уже целый час жду тебя здесь.
Голос его сделался хриплым от волнения и казался ему самому чужим.
— Мы были у мамы. — Назокат ласково оглядела его. — Прямо с работы? Устал… Ничего не случилось? Ты вчера сказал, что приедешь через несколько дней…
Фируз вдруг рассмеялся, сам не понимая чему: то ли видя недоумение Назокат, то ли просто от неожиданного чувства облегчения. Все споры и разговоры остались позади, сейчас они все решат, все…
Рустам обнял его ручонками за шею и тоже залился веселым смехом.
— Да что с вами такое? — спрашивала Назокат, улыбаясь.
— Пойдем к тебе: нужно поговорить.
Примерно через час Фируз вернулся в гараж, поставил машину на место и вошел в сторожку дяди Хидоята. Странное чувство нереальности происходящего владело им. Он словно бы не чувствовал земли под ногами, увлекаемый собственной радостной решимостью.
Старик по своему обыкновению полеживал на стеганом одеяле, брошенном поверх паласа на деревянном кате, и поглядывал наружу сквозь маленькое окошечко.
— Как твои дела, сынок?
— Позвольте спросить у вас, дядя?
— Коли спрашиваешь, отвечу: дела мои хороши. — Старик плотнее запахнул халат — зяб, наверное. — Хожу еще по земле… Присаживайся, сынок.
Присев на край ката, Фируз какое-то время молчал, смотрел на сырой пол сторожки, на свои заляпанные грязью сапоги и думал, с чего начать. Не будут ли его слова для старика камнем, вдруг свалившимся на голову? Что ответит ему дядя Хидоят? Не оконфузиться бы…
— Выпьешь чаю, сынок? — сказал старик.
— Спасибо, дядя, — я спешу.
— Похоже, тебе не терпится чем-то удивить меня, а?
— Угадали, дядя…
— Не думаю, чтобы ты просил меня повнимательней смотреть за твоей машиной — пока я здесь, беспокоиться тебе нечего. Значит, что-то другое?
— Да, дядя…
— Ну что ж, тогда послушаем.
Фируз решился — как головой в воду.
— Хочу жениться.
— Э, вон оно что! Так это ж очень хорошо. Поздравляю, сынок! — Морщинистое лицо старика расцвело радостью. — Даст бог, засучив рукава послужу на твоей свадьбе.
— Конечно, разве я могу представить свою свадьбу без вас?
— Кто невеста-то? Такой разговор, а твоя мать и словом не обмолвилась.
— Мать еще не знает.
— Вот тебе и раз! Значит, сам нашел себе невесту?
— Да, дядя… — Лицо Фируза порозовело от смущения. — Дело в том… мать может и не дать своего согласия. Потому я и пришел к вам. Конечно, пока не минет год со дня смерти отца, никакой свадьбы не будет, но, прошу вас, до того хотя бы поговорить с моей матерью и получить ее согласие.
— Чего ты боишься? Ты же сам нашел невесту — куда теперь деваться матери? Конечно, обязательно согласится… А кто девушка, из какой семьи?
— Она… — Фируз поднял на дядю Хидоята глаза и снова их опустил. — Она была замужем, у нее есть ребенок…
— Что слышат мои уши?! Или ты говоришь о жене Наимова?
— О бывшей жене Наимова… Теперь она будет моей женой.
Смелость собственных слов заставила Фируза забыть о недавнем смущении.
— Слыхал я, ходили разговоры…
Старик покачал головой, взял в горсть свою бороду и долго задумчиво молчал.
Фируз, совершенно уже успокоившись, рассказал дяде Хидояту о себе и Назокат: как полюбил ее еще школьником, как не решался заговорить о своей любви, поведал и о неудачном замужестве Назокат, и о том, что все это время он не мог забыть ее…
Расчувствовавшийся старик сказал в конце концов:
— Я постараюсь уговорить твою мать. Я знаю ее как добрую женщину — думаю, она даст согласие… Когда рассчитываешь сыграть свадьбу, сынок?
— Думаю, осенью. После того как справим годовщину по отцу.
— Правильно, сынок, — одобрил дядя Хидоят.
Фируз вышел на улицу. Было уже темно, и к вечеру похолодало. Праздничное высокое небо блистало бесчисленными звездами, словно невидимая добрая рука зажигала и зажигала на темном куполе мириады мерцающих свечей.
Фируз шел домой той же дорогой, которой недавно приехал сюда, но смотрел он больше не под ноги, а в небо, любовался роскошным хороводом звезд. Он вспоминал и не помнил, чтобы когда-нибудь раньше звездная ночь казалась ему такой прекрасной, таинственной и обещающей.
16
— Вот все, что я хотел сказать, соседка. Теперь пойду…
С этими словами дядя Хидоят поднялся.
Тетушка Шарофат проводила гостя до ворот, вернулась и, устало прислонившись к столбу, державшему часть айвана, оглядела свой двор, виноградник и деревья сада. Свежая зелень порадовала ее, однако ж и навела на грустные размышления. Время бежит неустанно, события жизни движутся своим чередом, и эти зеленые листочки во дворе неизбежно напоминают о смерти прошлогодних, осенних, пожелтевших. Так и у людей — каждому человеку свой час, и юное приходит на смену таким, как она, Шарофат… Давно, давно мечтала она о том, чтобы жить в окружении большой семьи, слышать крики и беготню внуков, отдавать свои силы, свою жизнь заботам о них.