Снова резко, над самой головой прогрохотал гром, будто в ее дворе столкнулись два горных селевых потока, комната еще раз наполнилась пронзительным голубым светом, и сразу же крупные тяжелые капли гулко забарабанили по крыше.
С каждой минутой дождь припускал все сильнее.
Тетушка Шарофат невольно прислушивалась к звукам нарастающего ливня хамала. И тут наконец в дверях появился Фируз. Тетушка Шарофат поспешно закрыла крышку сундука.
— Вот это ливень! — весело сказал Фируз, вытирая ладонью мокрое лицо. — У самого дома прихватило, кажется, десяток шагов оставалось, а вымок до нитки. — Он снял куртку, повесил ее на гвоздь. — Поесть что-нибудь найдется, мама?
— Сейчас, сынок. Переоденься пока.
Она с кухоньки принесла дастархан и чашку с кислым молоком.
— Ешь, сынок, очень вкусно, — угощала она. — Утром мать Афзала принесла.
Накормив Фируза, тетушка Шарофат решилась:
— Сынок… сегодня приходил дядя Хидоят, сказал, что ты… Это правда?
Фируз покраснел, опустил голову.
Она смотрела на него и радовалась, что сын ее стал уже взрослым мужчиной, и печалилась, что между нею и сыном неизбежно станет еще одна женщина.
— Да, мама, это правда, — наконец ответил Фируз, подняв голову. — Я хочу жениться.
— Назокат?
Фируз молча кивнул.
— Я мечтала… — чуть было не сорвалось с языка: «Я мечтала о другом, сынок!» — но она проглотила эти слова. — Назокат умная, работящая да и красивая. Она будет тебе доброй женой. Если вы любите друг друга, что ж… я согласна. Дай вам бог счастья. Твое счастье — мое богатство, сынок.
Фируз уставился в окно, за которым бушевал весенний ливень, и казался очень смущенным, однако не пропускал ни слова из сказанного матерью и думал, что дядя Хидоят, как всегда, умело исполнил дело, за которое взялся… Уже успел прийти и договориться обо всем и так быстро добился согласия матери. Добр и умен почтенный дядя Хидоят. Похоже, Фируз теперь его должник. За ним, Фирузом, хороший халат старику.
— Мне кажется, сынок, сейчас еще рано говорить о свадьбе, — продолжала тетушка Шарофат. — Справим годовщину…. твоего дедушки, а потом…
— Я тоже думал об этом, мама, — тихо ответил Фируз. — А сейчас я пойду. У меня еще дела.
Фируз накинул на плечи куртку и вышел в дождь.
Тетушка Шарофат осталась наедине со своими мыслями. Она долго сидела неподвижно, упираясь взглядом в стену, и глаза ее были влажны.
Утром по дороге в гараж Фируз встретил Назокат.
— Сегодня днем я буду свободен — хочешь, заберу тебя, поедем в ущелье Охувон собирать тюльпаны?
Назокат прямо расцвела. Они условились встретиться в полдень после ее уроков.
…И сейчас Фируз, не обращая внимания на дождь, поехал прямо в райцентр, к Назокат. От машины до ее двери ему пришлось бежать, перепрыгивая через лужи. Когда Назокат отворила дверь, он, не успев перевести дыхания, выпалил:
— Выходи, едем!
— В такой дождь? — Назокат осторожно и ласково вытерла рукой его мокрый лоб.
— Ничего, весенний ливень на полчаса… Пока доедем, засветит солнце.
— Ну и прекрасно. — Назокат накинула плащик. — Возьмем с собой Рустама?
— Само собой. Куда ж мы без него?
Через несколько минут она забрала из детского сада захлебывающегося от радости Рустама, и они тронулись в путь.
Гроза постепенно уходила в сторону степи Джахоннамо.
Фируз то и дело поглядывал уголком глаза на Назокат — она сидела рядом, держала на коленях маленького Рустама. Фируз ловил себя на том, что ведет машину непривычно осторожно. Настроение было чудесное. Все вокруг сейчас казалось ему красивым, добрым и исполненным глубокого смысла. Гром добродушно ворчал, впереди в разрывах туч засверкала синева неба и пробился первый солнечный луч, струйки дождя, стекавшие по стеклам кабины, нежно серебрились. Фируз думал о том, какое это счастье — потеряв было навсегда свою любовь, обрести ее снова… Ему словно открылся глубинный смысл жизни, и он вдвойне ценил теперь ее: ощущение счастья заполняло в эти минуты все его существо.
Из-под небольшого навеса на обочине шоссе выбежал на середину дороги плотный невысокий мужчина, отчаянно замахал руками. Еще не различая его лица, Фируз догадался, кто это, и тихонько улыбнулся. Кто ж еще в такой дождь мог спешить куда-то со своим товаром — конечно, Шариф-шабкур. Подъехав ближе, Фируз разглядел под навесом три больших, доверху набитых мешка.