— Кто это — м ы?
— Это те, кто в жару и холод пасли твои стада и не могли досыта наесться. Это те, кто возделывали присвоенную тобой землю, оставаясь нищими и бесправными. Это те…
— Прикуси язык! — оборвал учителя Усмон Азиз. — Выродок.
Лицо его побелело, и мелко вздрагивал уголок рта.
Оскорблением на оскорбление безбоязненно ответил ему Каромат и получил еще один удар плетью.
— Уберите его! — бросил через плечо Усмон Азиз, и Гуломхусайн, со звериной ловкостью вспрыгнув на айван, схватил Каромата за волосы и потащил вниз.
— И волосы распустил, как женщина! — визгливо крикнул мулло Салим и ударил учителя посохом, прибавив с ненавистью: — Исчадие ада!
Ухватившись за подпорку, Анвар привстал с суфы.
— Не трогай его, бессовестный старик!
— Сиди на месте, сын нищего! — потряс своим посохом мулло Салим. — Придет и твой черед. Ты виноват во всех наших бедах, и ты свое получишь!
Присев на край суфы, Усмон Азиз мрачно взглянул на имама. Тот поспешно умолк.
С набухающим кровью рубцом на щеке Каромат стоял перед Усмон Азизом. Ему в затылок шумно дышал Гуломхусайн, по бокам стояли Курбан, мулло Салим и Хомид, широкоплечий мужчина в расшитой цветными нитками тюбетейке, прошлой весной наотрез отказавшийся вступать в колхоз и сильно повздоривший из-за этого с Анваром. И, может быть, впервые за нынешнее утро учитель ощутил страх. Ему стало страшно за ребят, которые вот-вот придут в школу и которых могут унизить эти осатаневшие от злобы люди — как унизили они его, Каромата.
Усмон Азиз перекинул через плечо конец чалмы и взглянул на Каромата.
— Если ты из Дизака, чей сын будешь?
— Пустой вопрос. Все равно отца моего ты не знаешь. Зачем богатому баю знать бедного дехканина?
— Та-ак, — протянул Усмон Азиз и, немного помолчав, обратился к мулло Салиму. — Скажите нам, имам, по законам ли шариата посягать на чужое добро?
— Ни в коем случае, почтенный!
— Если же один мусульманин допустит подобную бесчестность по отношению к другому мусульманину, какого наказания он заслуживает?
— Удел его — смерть!
— Этот сад и этот дом мне принадлежали?
— Конечно, — ответил мулло Салим.
Кивнул и Хомид:
— Да, ваше добро.
— Тогда уточните, какого наказания достоин этот щенок.
— Я же сказал, почтенный: удел его — смерть.
Промолвив это, мулло Салим смиренно сложил на груди руки.
Каромат выпрямился.
— Я смерти не боюсь. Но вы не надейтесь, что останетесь безнаказанными!
— Не-ет, — хрипло выкрикнул Анвар. — Они все еще думают, что вновь станут опорой неба! Вот вам ваши надежды! — И он указал рукой себе между ног.
С отчаянным воплем вбежала в этот миг во двор Ороста, сестра Усмон Азиза:
— Брат мой! Защита и опора моя, свет очей моих, брат мой родной!
Упав в ноги брату и положив голову ему на колени, она горько разрыдалась.
— Брат мой! Мы отвергнуты и унижены… Зять ваш сослан в холодные края на мучения и погибель! Дети без отца, я в отчаянии… Брат мой! Я не знаю, как нам жить!
Красный платок чуть сполз с ее головы, обнажив темные, заметно тронутые сединой волосы.
Усмон Азиз ласково положил руку ей на плечо.
— Ничего, сестра, все пройдет… Была бы здорова.
— Конечно, брат, конечно, — всхлипывала Ороста. — Все ли хорошо у снохи? Сын и дочери здоровы? Почему их не привезли?
Усмон Азиз печально улыбнулся.
— Привезу. Каждому делу свой час.
Поправив платок, Ороста оглянулась и увидела Каромата.
— Вот этот, проклятый отцом, испоганил ваш дом! Умоляла его — не выбрасывай вещи!
Она живо вскочила на ноги и, подбежав к учителю, вцепилась в воротник его рубашки.
— Не тронь его! — остановил ее Усмон Азиз. — К нему особый счет.
Ороста успела все-таки разорвать рубашку учителя и теперь обернулась к Анвару:
— Вот, брат мой, от кого все беды! Он змей с оторванным хвостом, а вы его кормили!
— Успокойся, — велел сестре Усмон Азиз. — Скажи, когда увели Саидназара?
— Осенью… Приезжали со своим колхозом, вот этот, — указала она на Анвара, — и еще один… Вступайте, говорят. А зачем нам вступать?
— Кто был тот… второй… не узнала?
— Нет. Высокий, усы рыжеватые…
— Мусульманин?
— Да, таджик. Обидно, брат, — горячо сказала Ороста, — мусульманин — а все равно что неверный!
— Попал бы мне в руки, муж проститутки! — пробормотал Усмон Азиз и с силой ударил кулаком по колену.
И тут же с усмешкой спросил его Анвар:
— И что бы ты с ним сделал?