Три дня
Глава 1
С тех пор немало воды утекло...
Кольбай был не в духе. Битый час сидел он, склонившись над очагом, и дул изо всех сил, пытаясь разжечь огонь. Сырые кизяки тлели, и трехстворчатая прокопченная кибитка кузнеца медленно наполнялась дымом. После вчерашнего проливного дождя в доме и нитки сухой не осталось. Сколько уже дней пытается он привезти из оврага давно нарубленную таволгу, но разве выпросишь подводу у бая?.. Раздраженный Кольбай ложится у очага, снова и снова дует на кизяки. От горького дыма дерет в горле, из глаз неудержимо катятся слезы. Но огня, как назло, нет как нет.
- Эх, жизнь собачья!- Кольбай в сердцах отшвырнул ручные кузнечные мехи, взял из очага несколько кусков кизяка и, отвернувшись от удушливого сизого дыма, стал крошить их пальцами.
- И эта напасть, оказывается, все еще тут валяется!-Он с досадой отвел взгляд от двери, где лежал дырявый казан,
присланный на заре из байской юрты. Кольбаю было приказано починить его и принести хозяину до обеда.
- За все лето и ломаного гроша заработать не дал! Каждый божий день находит работу то у себя, то у родственников. Ну почему я должен делать все задарма?- спросил Кольбай сам у себя и надолго задумался.- Видно, потому, что живу рядом с ним. От бая никуда не денешься...
- О аллах, ведь это же издевательство! Сегодня дырявый казан, вчера девяностолетней давности стремя со сломанным упором, а там арба с перегретой осью,- ворчал Кольбай, не в силах остановиться.-Дегтя, видите ли, пожалели, за все лето ни разу не смазали колеса. А трухлявый сундук с сорванными петлями, со сломанным замком? Правда, когда-то он открывался с певучим звоном, когда это было? Сорок лет назад вместе с байбише пришел этот сундук в байский дом...
- Что за нескончаемая рухлядь?- сокрушенно вздохнул Кольбай.- Кончится ли она когда-нибудь? И хоть бы материала
давали на обшивку или жести на заплату, так нет же - ни тебе инструмента, ни ржавого гвоздя. Находи все сам, не спи ночами, мучайся. И все это за то, что бай дает тягло при откочевках. «Без меня ты бы по миру пошел. Ни разу не оставил тебя без помощи. Все лето таскал за собой, кормил». Кормил... Одна-единственная чашка кумыса в день да ложка супа, требуха, когда для байского гостя овцу заколют...
Сырые кизяки не загораются, сколько он ни крошит их. Хотя тундук откинут, дым не выходит наружу, вьется неторопливыми синими космами, опускается ниже, все плотнее окутывая его. А Кольбай и не замечает, что становится труднее дышать... Вечная копоть и объедки... Вся его жизнь, все его труды и стремления вдруг представились ему похожими на это еле заметное тление очага. И показалось, что не едкий дым, а горькая жизнь выдавливает из глаз слезы и душит, не удручающие тяжелые мысли, а трудности жизни гнетут и клонят его молодое крепкое тело... Кольбай горько усмехнулся, бросил кизяки, поднял
голову. Неся вскипевший чайник, покрытый толстым слоем сажи, вошла его жена Жамал. На плечах еще совсем юной женщины ее единственный наряд - до дыр изношенное платье. Через прорехи на плече и на боку проглядывает худое смуглое тело. Кольбай печально и долго смотрит на изможденное хмурое лицо Жамал.
- Те двое, твои родичи, опять ругаются у коновязи,-с досадой сказала она, присев у очага. Взяв щипцы, быстро засыпала золой дымящиеся кизяки.- Чтоб тебе пусто было, в этом угаре и чаю спокойно не попьешь! И чего они не могут поделить?- продолжала она, устанавливая чайник на головешки.- В угоду баю грызутся между собой... Хоть бы за что-нибудь свое, а то...
- Что еще там?- недовольно буркнул Кольбай.
- Талпак увидел, что лошади сгрудились у колодца, и кричит Сарыаузу: «Почему не напоишь? Тебя это не касается?» Тот огрызнулся: «А у тебя что, живот болит, не можешь? Видишь, я кобыл привязываю!» Разве они могут разговаривать как люди?
Изругали друг друга на чем свет стоит, а теперь, наверное, уже дерутся...
- А бай что?
- Глядит на них и смеется...
Жамал расстелила небольшой полосатый мешочек, служивший дастарханом, бросила на него несколько кусочков курта и стала разливать чай.
Значит, опять натравил? Подзадоривает небось: «Ты сильный, ты непреклонный, ты непобедимый?..»
- И не говори!- с готовностью подхватила Жамал.-С утра до вечера только и забавляется ими, а тем и невдомек. Ведь кто они? Талпак - табунщик, Сарыауз, сам знаешь, приставлен помогать дояркам, за кобылами смотреть, а бай величает одного батыром, другого не иначе как силачом. Каждый день ссора, родичи называются...
- Проклятье на ваши головы!- не выдержал Кольбай.- Надоели до смерти! Подождите, я отобью у вас охоту драться!.. На всю жизнь запомните!..