публикой, готовы были, как в старину говорили, гору свернуть.
И тут с невозмутимым видом поднялся Кольбай.
- На нашем току остались еще три скирды,- начал он. - Малость припоздали с обмолотом. Можно сказать, что в этом отношении мы отстали...
- Ну и хватит,- прервал его Талпак.- Что еще дальше объяснять?- и возбужденно посмеиваясь, машинально, словно перед схваткой, засучил рукава.
- Ага, умник, проиграл наконец!- не удержался и Сарыауз.- Сам признаешься?
По залу словно ветерок прошел. Колхозники зашептались, задвигались, кое- где раздались смешки. Председатель, покачивая головой, что-то разъяснил гостям. Казалось, само собой возникло общее мнение - бригада Кольбая потерпела поражение. Да и скромность, с которой держался бригадир, его негромкий, едва слышимый в зале голос как бы подтверждали, что он и сам смирился с поражением. Между тем Кольбай неторопливо рассказывал о работе
бригады, о ее трудовых достижениях. Он, конечно, чувствовал настроение зала, но продолжал говорить по-прежнему ровно и тихо. Вся его бригада сидела в левой стороне зала и внимательно, с достоинством слушала. Одобряюще улыбнулась мужу Жамал. Уже готовясь завершить речь, Кольбай оглянулся на своих товарищей и неожиданно улыбнулся.
Конечно, есть еще у нас недоделки, но вот в одном наша бригада впереди. Пожалуй, только у нас на деле ликвидирована неграмотность,- закончил Кольбай. Талпак и Сарыауз ринулись в бой одновременно:
Это мы-то, по-твоему, неграмотные? Да мы все газеты и журналы прочитали! Оба, перебивая друг друга, принялись было выкладывать, что и как они читали, но Кольбай неторопливо прервал их:
Я говорю не о личной подготовке. Только сейчас он осторожно повел взглядом в сторону председателя и руководителей района. И эти слова произнес так же спокойно. Лишь от
далеко запрятанного смеха вздрогнули крылья его ноздрей, точь-в-точь как в тот далекий день, когда он в доме бая Жамана потчевал Талпака и Сарыауза требухой.
- А-а-а, ты о бригаде говоришь!- протянул Талпак, понижая голос- Так бы и объяснил сразу.
- О массе, значит...- заметил Сарыауз.
- Да товарищи, именно о массе! - твердо сказал Кольбай, уже всецело овладевая вниманием зала.- В нашей бригаде грамотные все. Но научились-то мы читать и писать не просто для того, чтобы называться грамотеями. Я говорю о настоящем уровне развития, который позволит овладеть необходимыми знаниями. Все мы тянемся к культуре. А вот что у нас получается,-вопрос! Верно я говорю, товарищи?
- Правильно!
- Все верно, бригадир!..- поддержали его в зале.
- Мы пришли на собрание прямо с тока.- Кольбай обвел взглядом притихший президиум.- У нас сегодня много гостей. Хотелось бы познакомить их со всей
бригадой.- Он повернулся в зал.- Товарищи, пройдите сюда да не забудьте захватить книги. - Несколько женщин и около тридцати мужчин, вынимая книги из-за пазухи и из карманов, потянулись к президиуму.
- Покажите - ка ваши книги? Кто что читает? - спросил Кольбай.
- Я решения седьмой конференции,- начал было комсомолец Жакыл, но его перебили:
- Доклад о национальной культуре...
- Читаю поэму «Степь»...
- У меня «Красный конь»...
- А я читаю занятную книжку про Талтанбая,-сообщила, звонко смеясь, Жамал. Годы сильно изменили ее: на смуглое лицо легли морщинки, но была она радостно оживлена.
Неожиданно громкий голос Кольбая покрыл возбужденный говор собрания:
- Надо учить всех! Пусть райком партии уделяет этому побольше внимания. Свет знания... Он должен освещать нам путь к коммунизму!..
Его слова звучали так уверенно, что Жамал подумала: «А ведь боялась я за него напрасно. Просто не может быть, чтобы Кольбай хоть в чем-то уступил Талпаку и Сарыаузу».
Зал встретил призыв Кольбая бурными аплодисментами. Председатель подошел и крепко обнял его.
1934