Дракон резко открыл глаза и посмотрел на яйцо. Он испугался. Страх буквально затопил мое сознание, поглощая, подавляя, не давая думать. Яйцо горело изнутри. Скорлупа приобрела янтарный оттенок и стала прозрачной, а внутри полыхал огонь.
Дракон заревел, призывая кого-то на помощь. Спустя пару минут, показавшихся вечностью, внутрь влетела дракониха. Она отобрала яйцо у сходящего с ума от горя и паники мужа, и стала разглядывать пылающую энергию. Вскоре помещение заполнилось драконами. Они передавали друг другу яйцо, не обращая внимания на Александра, готового обернуться, и о чем-то мысленно шептались. Я чувствовала это, но слов разобрать не могла. По помещению витал приторный запах смятения. Священник, заметивший покрывшегося чешуей Алекса, спровадил его из храма, приказав полетать и просвежиться. Муж так и поступил, поборов в себе желание убивать. Один он не справится. А если обернется, то может раздавить своего ребенка. Как только дракон взлетел, меня притянуло к нему, и я так и не смогла снова дотянуться до пещеры.
Черный дракон яростно кружил среди гор, пытаясь успокоиться. Он чувствовал меня и хотел прикоснуться, но я не позволяла, боясь делиться своими воспоминаниями. Ему не нравилась моя игра. Дракон бесился еще больше, пытаясь достигнуть, но я всегда была быстрее и проворнее. Вот еще одно преимущество быть призраком.
Вскоре он приземлился возле храма. Муж побежал по извилистым туннелям пещеры. В комнаты все так же толпилось большое количество посторонних людей, и Александр подавил в себе собственнические инстинкты и желание убивать. Они нужны ему. Его ребенку.
-Мы не знаем, что происходит, - выступил вперед священник, выпроводивший мужа. – Но ребенок пока еще жив. Энергия не сгорела. Пока еще. Мы будем наблюдать за ним и молиться. Иди домой.
-Нет. Я останусь здесь, - сквозь зубы прошипел Алекс, пытаясь дотянуться до яйца, но его выставили.
-Ты можешь разрушать свой дом в порыве ярости, но не храм. Иди. Иначе ты навредишь и собственному ребенку, - жестко отрезал священник, прерывая на корню все желание бороться. – Иди, мальчик мой. Иди.
Александр размашистым шагом направился к выходу. Он думал. Громко. Перебирал секунда за секундой. Анализировал. Его размышления мне не нравились. Лицо мужчины перекосилось в угрожающей гримасе. Зрачки вытянулись в одну тонкую нить. Шрам побелел, разделяя лицо на две половины.
-Тыыы, - яростно прорычал муж. – Это все ты, мерзавка! Развею… распотрошу на воспоминания… убью…
Различные образы страшной кары мелькали в голове Александра, которыми он щедро делился со мной. Уже около выхода мужчина не выдержал и обернулся, разрушая проход. Но черный дракон даже не обратил на это внимания.
Александр поставил себе задачу избавиться от меня. Он яростно просматривал фолиант за фолиантом, все документы, в которых хоть как-то упоминались призраки. Даже школьные учебники не остались без внимания. Чем дольше он не находил ответов, тем яростнее и неуемнее становился. Любые мои слова и мысли вызывали у него приступы ярости.
Я отгородилась от его эмоций, которые заставляли меня желать собственной смерти. И молчала.
Мысли о том, что я рядом, сводили Александра с ума, потому дала ему видимость личного пространства. С каждым днем он становился все слабее и призрачнее. Лицо покрывалось глубокими морщинами. Теперь казалось, что оно было испещрено множествами белесых шрамов. Дважды в день он посещал храм, но ему не давали подходить к ребенку, говоря лишь о том, что состояние яйца прежнее.
Такими темпами прошли долгие четыре месяца. За это время я превратилась в тень дракона. Повсюду следующая за ним. Незаметная. Молчаливая. Александр не знал, рядом я или нет. Но желание уничтожить меня цвело в нем все сильнее и сильнее с каждым днем. Он перестал работать. Три раза в неделю его посещал его друг Игнар, который силой заставлял есть.
Лишь черный дракон знал о том, что я рядом, и стремился ко мне. Но никогда не достигал. Я не могла позволить ему проникнуть в мои воспоминания. Не могла разочаровать его – единственное существо, радующееся моему существованию. Черный дракон скрывал от Александра мою близость. Зверь беспокоился. С каждым превращением он становился все неутешнее и упорнее. Но я пока была быстрее него.