Попытавшись проигнорировать ее, я встал у раковины. Умывшись, прополоскав рот и глотнув воды из стакана, лег обратно в кровать.
У меня очень сильно болит голова. А невыносимая жара лишь все усугубляет.
– Хотя вчера уже объясняла, – вдруг сказала девушка, стоя у моей кровати. – Так как вам осталось жить меньше года, с сегодняшнего дня я буду за вами наблюдать.
– Может это подождать? – раздраженно я перебил ее.
– Поняла. Тогда позже, – ответила Мияги. Оттащив чемодан в угол, она села на колени, прислонившись к стене.
После, Мияги просто смотрела на меня. Похоже, пока нахожусь дома, она намерена наблюдать за мной.
– Будет замечательно, если представите, что меня здесь нет, – сказала Мияги из угла комнаты. – Ведите себя как обычно.
Я лишь услышал от нее подтверждение того, что мое положение под постоянным надзором девушки, с которой у нас разница в возрасте года два, не изменится.
Я не мог не нервничать. И постоянно поглядывал с опаской в сторону Мияги. Которая, казалось, все записывала в тетрадь. Возможно, это какой-то журнал наблюдения.
Односторонний надзор неприятен. Часть меня ощущала, будто Мияги испепеляет взглядом.
На самом деле вчера мне подробно разъяснили про обязанности наблюдателя.
По словам Мияги многие люди, которые продают свою жизнь, отчаиваются, когда им остается жить меньше года. Если их просто оставить, они начинают создавать неприятности. Я уж не спрашивал, о каких неприятностях идет речь. Однако могу представить.
Ведь вера в то, что человек будет продолжать жить, – самая веская причина для него соблюдать правила. Однако все меняется, если он знает, что его жизнь в скором времени закончится. Он уже не может сохранять веру, потому что не заберет ее с собой в гроб.
Система наблюдателей создана, чтобы не дать отчаявшимся людям вредить другим.
По сути дела, наблюдение ведется за людьми, которым остается меньше года. Если они натворят что-то неприемлемое, наблюдатель сразу же связывается с головным офисом. Жизнь этого человека прекращается на месте, независимо от того, сколько ему осталось жить.
Значит, меня отделяет от смерти единственный телефонный звонок сидящей в углу на коленках девушки.
Однако, судя по статистике, только за несколько дней до смерти люди теряют желание как-то причинять вред другим. Поэтому наблюдатель оставляет наблюдаемого в последние его три дня жизни.
Лишь последние три дня можно побыть одному.
Похоже, я в итоге уснул. После сна головная боль и тошнота прошли. На часах семь вечера. Сказал бы, что просто ужасно потратил первый день своих трех самых драгоценных месяцев.
Как и раньше, Мияги смотрела на меня из угла. Я решил вести себя как обычно, стараясь не обращать внимания на ее присутствие.
Я умылся прохладной водой, переоделся в уже давно не синие джинсы и потертую футболку и отправился поесть.
Мияги, мой наблюдатель, шла в пяти шагах от меня.
Заходящее яркое солнце ослепило меня. Закат сегодня полностью в желтых цветах.
До меня доносился вечерний стрекот цикад из отдаленных кустов.
Возле дороги по рельсам еле-еле плелись вагоны.
Я добрался до придорожного кафе на некогда бывшей федеральной магистрали. Кафе располагается в большом здании. Казалось, растущие позади него деревья, нависали над его крышей.
Трудно найти на крыше или стенах не выцветшее место. Внутри в ряд стоит дюжина торговых автоматов. Рядом с ними пара мелких столиков с пепельницами и перечницами на них.
В углу стоят игровые автоматы, которым больше десяти лет. Музыка из них хоть немного скрашивает безжизненную атмосферу этого места.
Я засунул три сотни иен в автомат с лапшой и в ожидании закурил. Поглядывая на мерцающий свет, Мияги сидела на стуле.
Как она намерена кушать, наблюдая за мной? В ней было нечто необъяснимо жуткое. Не думаю, что оно так, но я ей поверю, если она скажет, что ей не надо ни есть, ни пить.
Можно сказать, она ощущается не столько живой, сколько какой-то механической.
Я съел теплую и не очень вкусную темпура собу. Выпил купленный в другом торговом автомате кофе. Сладкий и холодный он растекся по моему нутру.
Мне осталось жить три месяца. Однако все равно пошел есть невкусную дрянь из торговых автоматов. Ведь я знал лишь о таких местах.
До недавнего времени разориться, питаясь во вкусных ресторанах, было не лучшей идеей. Годами живя в бедности, похоже, я уже ныне растерял изобретательность по этому поводу.