Мы растворились в разговоре, чего впрочем, и добивались. А говорили мы на избитые, тут же забываемые темы, а затем вместе смеялись.
Я не сказал ни слова о продолжительности своей жизни. Не знаю, поверит ли он мне вообще, да и не хочу рисковать и портить нашу встречу подобными разговорами. Если бы Нарусе знал, сколько мне осталось, он как минимум вел бы себя иначе – к примеру, фильтровал свои шуточки и пытался бы найти более подходящую тему, никоим образом не задевающую мое положение. Не хотелось бы, чтобы он думал о подобной ерунде.
В общем, мне было даже весело, вплоть до определенного момента.
– Кстати, Кусуноки, ты все еще рисуешь?
– Неа, – ответил я как можно быстрее.
Затем тщательно подбирая слова, продолжил:
– Я не рисовал с тех самых пор, как поступил в колледж.
– Так я и думал, – рассмеялся он. – Если бы ты продолжил, не знаю, что бы я сделал.
Эти слова положили конец нашей счастливой встрече.
Знаю, это странно, но этот обмен словами, длящийся десять секунд – развалил всю мою дружбу с Нарусе, которая крепла годами. Слишком быстро.
Пока он что-то говорил, пытаясь сгладить ситуацию - я произнес его имя. Одними губами:
"Хей. Нарусе".
"Это ведь единственная вещь, над которой ты не можешь смеяться".
"Верно. Я сдался. Но это не значит, что ты можешь над этим шутить".
"Я думал, ты это понимаешь".
Моя улыбка, постепенно сходила на нет. Я зажег сигарету, кивнул Нарусе и перестал говорить.
На сей раз заговорила Мияги:
– Что ж, давайте подведем итоги.
Я слегка покачал головой, но она, не обращая внимания, продолжила:
– Кажется, сейчас вы всей душой ненавидите господина Нарусе. Да и он, признаться, любит вас не так сильно, как вам кажется. Изначально, вы бы встретились с ним через два года, но какая-то незначительная вещь, привела вас к спору, окончившему вашу дружбу. Вы должны прервать его раньше, чем дойдет до этого момента. Не выйдет ничего хорошего, если вы продолжите возлагать надежды на этого человека.
Я был зол. Но не потому что Мияги оскорбила моего друга. Не потому, что она сказала то, чего я не хотел слышать, и не потому, что я не смог скрыть свои эмоции за маской. Этот гнев был направлен даже не на Нарусе, который высмеял мои прошлые надежды, которые сейчас, неосознанно были перенаправлены на Мияги. Что же меня тогда так раздражало – спросите вы. Не уверен, что я могу ответить на этот вопрос.
Так или иначе, Нарусе, сидящий напротив меня, продолжал беспечно болтать. Мияги рядом со мной, бормотала что-то мрачное. Две молоденькие девчонки за соседним столиком что-то обсуждали пронзительными голосами, а слова их и вовсе были больше похожи на междометия. Компания позади меня спорила так, будто там были одни пьяные. А студенты за дальним столиком громко хлопали и вопили. Я больше не вынесу этого.
"ЗАТКНИТЕСЬ"
Почему вы не можете просто помолчать?"
В следующий миг, я бросил ближайший стакан в стену, рядом с Мияги.
Звон разбивающегося стекла оказался куда громче, чем я ожидал, однако, ресторан затих лишь на мгновение, прежде чем вернуться к своему шумному существованию.
Нарусе смотрел на меня широко раскрытыми глазами. А к нам уже бежал работник ресторана. Мияги лишь вздохнула.
Что, черт возьми, я делаю?
Оставив на столе несколько тысяч йен, я выбежал из ресторана.
Возвращаясь на автобусе к железнодорожной станции, я посмотрел в окно, и мой взгляд зацепился за старый тренировочный центр, в котором стояли машины подающие бейсбольные мячи. Я нажал кнопку остановки, вышел из автобуса, и отбил в нем около трех сотен подач. Когда я опустил биту, мои онемевшие руки были в поту и мозолях.
Я купил себе "Pocari Sweat" в торговом автомате, сел на скамейку и стал пить, наблюдая за группой отбивающих людей – было похоже, что они приходят сюда после работы.
Возможно, здесь такое освещение – но все виделось мне в каких-то голубоватых тонах.
Я не жалел, что вот так вот бросил Нарусе одного. Сейчас я действительно сомневался, насколько дорога была ему наша дружба.
Может мне и не нравятся такие как он, но раз он одобрял мое мышление, я надеялся, что он натолкнет меня на мысль, как полюбить самого себя.
Пока он менялся, я оставался все таким же.
Возможно, именно Нарусе был прав.
Я покинул тренировочный центр и пошел на станцию. Стоило мне подойти к платформе, как поезд тут же подъехал.
Вагоны были заполнены старшеклассниками, возвращающимися из клубов. Глядя на них, я почувствовал себя стариком. Закрыв глаза, я наслаждался поездкой на поезде.
Вновь наступила ночь. Я решил заглянуть в магазин, перед тем, как возвращаться домой.