Я услышал, как кто-то ходит по матам. Я знаю, что это Мияги села рядом с моей подушкой, потому что почувствовал ее аромат. Даже летом, она пахла как ясное зимнее утро.
Я держал глаза закрытыми. Не знаю почему, но я чувствовал, что так будет лучше.
Она коснулась моей головы и нежно погладила. Думаю, это длилось не дольше минуты.
Кажется, Мияги что-то прошептала, но я не смог разобрать за дождем.
В полусонном состоянии, я подумал: Как много раз Мияги помогала мне? Как бы хреново я себя сейчас чувствовал, если бы ее не было?
Но тогда, я тем более не должен ее беспокоить – сказал я себе.
Она здесь исключительно из-за своей работы. Она добра ко мне только потому, что я скоро умру.
Это совершенно не значит, что она ко мне что-то чувствует.
У меня не должно быть никаких глупых надежд. Они сделают несчастным не только меня, но и ее тоже. Я обременю Мияги лишней причиной для самобичевания если умру несчастным.
Лучше я умру в покое. Я вернусь к своей самодостаточной и скромной жизни, в которой я ни на кого не рассчитывал.
Как кот, я умру молча. Никого не беспокоя.
Так я поклялся себе.
Утром, меня разбудила противная жара. Я слышал как школьники занимаются радио-аэробикой на улице.
Мияги уже встала, и насвистывая песню Нины Симон – "I wish I knew", убирала подушки.
Я все еще чувствовал сонливость, но мы не могли здесь долго задерживаться.
– Пойдемте домой, – сказала Мияги.
– Да, – ответил я ей.
Тур
Проведя в пути четыре часа, мы наконец-то достигли квартиры. Запах моей комнаты вызывал чувство ностальгии.
Всё мое тело было залито потом, а ноги покрылись мозолями. Едва открыв дверь в ванную, я подумал: "не лучше ли пропустить вперед Мияги?" Но если я буду так явно проявлять заботу, то могу разрушить чувство дистанции, которое она возвела между нами.
Поборов желание сэкономить воду, я быстро вымылся, переоделся и вернулся в гостиную.
Исходя из того, что я видел до сих пор - Мияги могла спокойно мыться и питаться пока я спал. Потому, я притворился что отправился спать. Лежа в постели, я услышал как Мияги тихо направилась в сторону ванной. И когда я уже собирался встать, шаги направились в обратную сторону, и я быстро закрыл глаза.
– Господин Кусуноки, – сказала Мияги.
Я продолжал притворяться что не замечаю ее.
– Господин Кусуноки, вы спите? – прошептала Мияги. – Разумеется, я спрашиваю это только потому, что вы симулируете. И если это действительно так, мне показалось что было бы неплохо, если вы сделали это, заботясь обо мне... Доброй ночи. Я воспользуюсь вашим душем.
Услышав как захлопнулась дверь в ванную, я встал и посмотрел в угол, где обычно сидела Мияги. Она снова будет ночевать там, не так ли? В положении, в котором казалось бы совсем невозможно заснуть – она проводила всю ночь, то наблюдая за мной, то прерываясь на короткий сон.
В качестве эксперимента - подражая Мияги, я сел в том же месте, и попытался заснуть. Но сон попросту не шел.
– Что вы здесь делаете? Ваше место в постели, – похлопав меня по плечу, предупредила мой наблюдатель. Я даже не заметил, когда она успела вернуться.
– Вообще-то это моя фраза. Ты должна спать в постели. Просто нелепо ночевать здесь.
– Может и нелепо, но я уже привыкла.
Я лег на левую половину кровати и сказал:
– С сегодняшнего дня, я сплю на левой стороне. Ни под каким предлогом я не буду вторгаться на правую, даже не повернусь туда. Это будет идеальным местом, чтобы наблюдать за мной с близкой дистанции. Захочешь ты здесь спать или нет - зависит от тебя, но я в любом случае буду спать слева.
Я пытался найти точку соприкосновения. Сомневаюсь, что Мияги согласилась бы спать в кровати, в то время как я устроился бы на полу. Хотя, даже если я и сказал ей, что сон рядом со мной будет без проблем, это еще не значит что она вот так вот легко всё примет.
– Вы еще не проснулись, господин Кусуноки? – поинтересовалась Мияги, подтверждая мои домыслы.
Я проигнорировал ее и закрыл глаза. Минут через двадцать, я почувствовал как Мияги залезла на противоположную сторону постели.
В эту ночь, повернувшись друг к другу спинами - мы разделили одно ложе на двоих. Признаю, я предложил это исключительно ради своего самоудовлетворения. Я снова создаю Мияги проблемы...
Она наверняка не хотела этого делать. Отвечая на мою доброжелательность, она может навредить своей стойкости наблюдателя, которая развивалась много лет. К тому же, доброта смертника – вещь переменчивая и непостоянная. Такая доброта не помогает людям, она причиняет им боль.
Тем не менее Мияги до сих пор с нежностью принимала мою непримечательную заботу.
Могу предположить, что так она показывает свое уважение. А может, она просто смертельно устала.