Они, должно быть, думали обо мне, как о свихнувшемся счастливом идиоте.
Но разве это не так?
Этим летом, я стал лучшим клоуном этого города. Хорошо это или плохо.
С тех пор, прошло несколько дней. Стоял солнечный день.
Раздался дверной звонок, и я услышал голос Шинбаши. Когда я открыл дверь, он что-то бросил мне. Я поймал это, и увидел ключи от машины.
– Я отправляюсь домой, – сказал он. – Поэтому, она мне пока что не нужна. Если хочешь, можешь взять ее. Как тебе идея, прокатиться с Мияги на пляж или в горы?
Я благодарил его снова и снова.
Уходя, Шинбаши сказал:
– Знаешь, я просто не могу разглядеть в тебе лжеца. Я не могу поверить, что Мияги всего лишь продукт твоего отыгрыша… Может, случайно появился мир, который можешь видеть лишь ты. Может мир, который видим мы, лишь небольшая часть - то, что нам дозволено видеть.
Проводив взглядом уезжающий автобус, я посмотрел в небо.
Как и всегда, солнечный свет кружил голову. Но в воздухе, витал слабый отпечаток осени.
Тсукутсуку –Боуши(цикады) плакали все сразу, ознаменовав этим конец лета.
Ночью я спал с Мияги. Граница между двумя половинами кровати, в какой-то момент пропала.
Мияги спала, повернувшись ко мне лицом. Она мирно сопела, прямо как ребенок. Я обожал ее спящее лицо. Никогда к нему не привыкну, и никогда от него не устану.
Я встал с кровати, стараясь не разбудить ее. Попив немного воды на кухне, я вернулся в комнату, и увидел дневник на полу, перед дверью. Я взял его, вышел из комнаты, включил свет, и медленно открыл на первой странице.
Здесь было куда больше рисунков, чем я ожидал.
Зал ожидания на станции. Ресторан, где я встречался с Нарусе. Начальная школа, где была захоронена капсула времени. Наша с Химено секретная база. Комната, утопающая в бумажных журавликах. Старая библиотека. Ларьки летнего фестиваля. Набережная, по которой мы гуляли за день до встречи с Химено. Обзорная площадка. Общага, в которой мы заночевали. Мой мопед. Кондитерская. Торговый автомат. Телефонная будка напротив кондитерской. Звездное озеро. Старая книжная лавка. Лебединая лодка. Колесо обозрения.
И спящий я.
Я перевернул на чистый лист, и в отместку стал рисовать спящую Мияги.
Наверное, оттого что я еще не до конца проснулся - я совершенно забыл о том, что не рисовал уже пару лет. Я не останавливался, пока не закончил.
Искусство, которое как я думал, может только расстраивать.
Посмотрев на законченную работу, к своему удивлению, я был полностью удовлетворен. Однако, все же было ощущение, будто что-то не так.
Это было легко упустить. Оно было настолько незначительно, что подумай я о чем-то другом, и это чувство полностью исчезнет.
Я вполне мог проигнорировать это чувство, закрыть дневник, и завалиться спать, с удовольствием предвкушая реакцию Мияги утром.
Но у меня была какая-то уверенность.
Я сконцентрировался, насколько вообще мог, напряг все свои чувства в поисках источника неправильности.
Я потянулся к нему, как к письму в бутылке, плавающему в черном штормовом море, но моя рука соскользнула, когда я попытался схватить его.
Спустя несколько десятков минут, когда я уже сдался и отдернул руку, оно само заплыло в мою ладонь.
Я очень, очень осторожно вытащил его из воды. И тут я понял.
В следующий миг, словно одержимый, я принялся двигать карандашом по бумаге.
Я рисовал всю ночь.
Несколько дней спустя, я повел Мияги посмотреть на фейерверки. Идя по тропинкам, проходя через железнодорожные пути и торговый район мы, наконец, вышли к начальной школе.
Это лучшее место для просмотра, и как оказалось – фейерверк большое дело для людей этого города. Их здесь набралось столько, что впору задаться вопросом, как они все здесь помещаются.
– Это же Кусуноки! – засмеялись дети, увидев, как я иду, держась с Мияги за руки.
Чудак популярен даже среди детей. В ответ на их смешки, я поднял руку, которой держал Мияги, приветствуя их.
– Какая у тебя девушка! – поддразнили меня подошедшие старшеклассники, пока мы стояли в очереди за курицей.
– Замечательная, верно? Хотя, у тебя все равной такой никогда не будет, – заявил я, обнимая Мияги за плечо, после чего они заржали.
Это сделало меня счастливым. Даже если они не верят, все наслаждаются моим бредом. Было гораздо лучше представлять, что у меня есть воображаемая подружка, чем думать, что я действительно один.
Сообщили, что представление начинается, и через несколько секунд, появился первый фейерверк.
Оранжевая вспышка заполнила небо, толпа рукоплескала, и до нас, наконец дошел запоздалый звук взрыва.
Я давно не видел фейерверков так близко.