Друзья Шинбаши - Сузуми и Асакура тоже были здесь. Сузуми спросила меня что случилось. Я не знал, как ей ответить, поэтому сказал, что мы с Мияги поссорились и расстались.
Я сочинил целую историю о том, как она ушла и бросила меня.
– А что насчет Кусуноки? Может, это тебе не нравилась Мияги? – сердито спросила старшеклассница с колючим взглядом. Она говорила так, будто и правда верила в существование Мияги.
– Почему? Что-то случилось? – спросил мужчина рядом с ней.
Я вспомнил его лицо. Все верно - это владелец фото-студии. Первый человек, согласившийся с существованием Мияги.
– Не может быть, чтобы она была таким бессердечным человеком!
– Так значит, она ушла? – спросила Сузуми.
– Да это просто никчемная девчонка, раз она бросила такого хорошего парня! – хлопнул меня по спине мужчина.
Я повернул голову, чтобы сказать хоть что-то, но так и не смог выдавить ни слова.
...И тут, позади меня раздался голос.
– Действительно. Подумать только, ведь он такой хороший человек.
Разумеется, я знал этот голос. Я не забыл бы его за день или два. Для того чтобы забыть его, мне понадобилось бы триста тридцать три тысячи лет.
Я повернулся на голос.
Я должен был убедиться.
Мне не могло послышаться.
Но пока я не увидел бы этого сам, я бы не поверил.
– Эта Мияги и впрямь дрянная девчонка, – довольно хихикнула она.
Мияги обвила руки вокруг шеи и прижалась ко мне.
– Я вернулась, господин Кусуноки… Я искала тебя.
Я в ответ обнял ее спину, ощущая запах ее волос. Этот аромат был одним из тех ощущений, что означали для меня "Мияги".
Это была, безусловно, она.
Я был не одинок в своих попытках переварить эту ситуацию. Многие из присутствующих были точно так же сбиты с толку и удивлены. Они наверняка думали что-то вроде: ''Разве этой девушки не должно было не существовать?''
Я просто остолбенел, увидев их реакцию. Нет слов. Мияги видели все.
– Как это может быть, ты и есть Мияги? – робко задал вопрос человек в майке.
– Да, я и есть та самая никчемная Мияги, – ответила она, после чего мужчина хлопнул меня по плечу.
– Слава богу! – рассмеялся он. – Кто бы мог подумать, она и впрямь существует. Мияги, а вы и правда миленькая! Я даже завидую!
И только я всё еще не понимал что происходит.
Почему Мияги здесь? Как остальные могут ее видеть?
– Так Мияги… Мияги и правда была, – сказала старшеклассница, округлив глаза. – Да… Так или иначе, ты точно такая же, как я себе и представляла.
Асакура, стоявший где-то в задних рядах этой толпы, предложил всем оставить нас наедине. И люди, подшучивая и поздравляя нас, начали расходиться.
Я поблагодарил его.
– Получается, мы богаты, – пафосно высказался я, обнял Мияги и начал раскачиваться из стороны в сторону.
– Да, мы богаты, – ответила она, обняв меня в ответ.
Слезы полились снова, но и у Мияги они текли тоже, поэтому я выкинул эти мелочи из головы.
Я умру, не оставив позади себя ничего.
Возможно, какой-нибудь любопытствующий и вспомнит меня - вероятно как дурака, но куда более вероятно, что все просто забудут.
Но я не против.
Мне не нужна вечность, о которой я когда-то мечтал.
Я не против, если меня никто не вспомнит.
Потому что она здесь, со мной, улыбается.
Просто поэтому, я могу простить и забыть все остальное.
– Что ж, господин Кусуноки.
Мияги повернулась ко мне с милой ухмылкой.
– Как вы планируете провести эти три дня?
Я верю, что эти три дня,
по сравнению с печальными тридцатью годами, которые я мог бы прожить,
по сравнению с достойными тридцатью днями, которые я мог бы прожить,
будут намного, намного ценнее.
Послесловие
Говорят, что дурака только могила исправит.
Но мне нравится смотреть на это чуть более оптимистично.
Что-то вроде: «Дурак исправится к моменту своей смерти».
Пусть мы зовем дураками (или синонимами этого слова) всех подряд, но на самом деле существует множество разновидностей глупости. Дурак, о котором говорю я – это глупец, который сам создает свой личный ад.
Для такого дурака в первую очередь характерно то, что он убежден, будто никогда не станет счастливым. В более тяжелой форме это состояние может расшириться до "Я не должен быть счастливым", и в конечном итоге прийти к "Я не хочу быть счастливым", самому пагубному заблуждению.
Однажды преодолев этот рубеж, дальше бояться уже нечего. Эти дураки становятся слишком близко знакомы с неудовлетворенностью, и независимо от того насколько блаженно их окружение, всегда находят лазейку, чтобы избежать счастья.