Слово в слово похоже на речь мошенника.
Блондин проговорил:
– В городе есть магазинчик, где купят твои годы жизни!
– Годы жизни? – переспросил я. Конечно, понимая, что это переложение разговора ранее. Но просто надо было переспросить.
– Да, годы жизни, – подтвердил он серьезным тоном.
Это что, какая-то мода - издеваться над бедняками?
Пока я размышлял над ответом, парень быстро все объяснил.
Во многом это оказалась та же история, как и рассказанная владельцем книжного магазина. Но в случае этого парня, казалось, что он на самом деле продал часть жизни. Я решил узнать за сколько. Но продавец увильнул от ответа:
– На самом деле сказать этого не могу.
Блондин нарисовал карту и записал телефонный номер. Даже можно не говорить, что она совпадала со схемой старика.
Поблагодарив парня, я двинул из магазина.
Как только вышел под солнце, меня окутал тяжелый горячий воздух.
Только сегодня. Сказал сам себе, вставляя монетку в ближайший автомат. После долгих раздумий выбрал сидр. Немного подержав двумя руками холодную банку, я открыл ее. Однако пить не торопился.
Сладость приятного освежающего напитка наполнила рот. Я давно не пил газировку. Так что после каждого глотка пощипывало в горле.
Допив, я выбросил пустую банку в урну.
Вытащив из кармана, я взял в руки карты продавцов. Определенно можно дойти пешком.
Создавалось впечатление того, что я действительно собирался пойти туда и продать либо годы своей жизни, либо время, либо здоровье.
Да что я за дурак... Вот глупости.
Закатив глаза, я скомкал бумажки и выкинул их.
В конечном счете я оказался напротив того здания. Оно было старым. Стены настолько потемнели, что невозможно было представить первоначальный цвет. Быть может, даже само здание уже его не помнит. Оно не очень широкое. Создавалось ощущение, что здание сдавили по обеим сторонам другие строения.
Лифт не работал. Поэтому к моей цели на четвертом этаже пришлось подниматься по лестнице. Я потел с каждым шагом, пока поднимался, глотая затхлый воздух. Внутри все заливали светом пожелтевшие лампы.
Конечно, я не поверил в историю о продаже жизни.
Скорее, предполагал возможность того, что продавцы метафорами намекали на прибыльную работу. Они не могли сказать непосредственно о ней. Будто работа сопряжена с риском для жизни.
На двери, найденной мной на четвертом этаже, ничего не было написано. Но почему-то я знал. Это то место, о котором мне рассказывали.
Затаив дыхание секунд на пять, я уставился на дверную ручку. Затем решительно схватил ее.
По ту сторону двери оказалось невообразимо чистое помещение. Особенно если взять во внимание внешний вид строения. Я не показал удивления. В центре стояли ряды пустых витрин. Вдоль стен расположены пустующие полки. Но они каким-то образом воспринимались мной совершенно естественно.
С общей точки зрения, это помещение было очень странным. Словно ювелирный магазин без украшений, оптика – без очков, книжный – без книг.
Вот так его можно сравнить.
Пока со мной не заговорили, я даже не заметил, что кто-то находился прямо рядом со мной.
– Добро пожаловать.
Я повернулся по направлению голоса. И увидел сидящую в костюме девушку. Она взглянула на меня из-под тонкой оправы очков оценивающим взглядом.
И я даже не успел спросить о том, что это за магазин такой. Потому как девушка задала вопрос первой. До того, как я что-то сказал.
– Ваше время? Здоровье? Или годы жизни?
Размышлениями об этом я был сыт по горло.
Хотите дразнить - дерзайте. Дразните.
– Годы жизни, – сразу же ответил я.
Полагаю, позволю завлечь себя в эту игру. Что мне терять на данный момент?
Далеко не точно, но я предполагал, что мне осталось жить лет шестьдесят. По моим расчетам моя жизнь бы стоила шестьсот миллионов иен.
Я уже не так самоуверен, каким был в начальной школе. Однако все еще хранил веру в то, что моя жизнь стоила дороже жизни среднестатистического человека. Так что думал, что мог бы продать ее по десять миллионов за год.
Даже в двадцать, я не мог оставить мысли о моей “особенности”. Это убеждение, конечно же, ничем не подкреплялось. Просто я пытался удержать ту гордость меня из прошлого.
Я убегал от реальности, которая не выказывала ни единого признака изменений. Говорил себе, что однажды, несомненно, стану очень успешным. И смогу списать все эти года, словно их не никогда не было.
С каждым годом масштабы успеха, о котором я мечтал, все росли. Чем больше зажимают в угол, тем отчаяннее ты пытаешься вдруг переменить ход игры. Но это ожидаемо. Жертвенный бант в решающем инниге при отставании в десять очков никакой пользы не принесет. Даже думая о своих стараниях, остается лишь сильнее замахнуться и стремиться к лонг-хиту.