– Не сказать, что мне нравится, – честно я ответил. – Но и не ужасно.
– Полагаю, могу сказать тоже самое, – кивнула Химено.
Втайне я обрадовался ее похожей несчастной юности.
– Знаешь, если подумать о нынешних днях, – сказала девушка. – Раньше было действительно веселее.
– О каком “раньше” ты говоришь? – спросил я у нее.
Химено не ответила. Она села на корточки, посмотрела на меня и спросила:
– Кусуноки, ты по-прежнему “на задворках”?
– Полагаю так, – ответил я, следя за ее реакцией.
– Ясно, – произнесла она с восхищенной улыбкой. – Что ж, знаешь, я тоже.
Затем она застенчиво добавила:
– Хорошо. Замечательно.
– Да, здорово, – согласился я с ней.
То был сон.
Таких снов не должно быть у двадцатилетнего парня. Поэтому я порицал себя за это детское сновидение. Но одновременно с этим я хотел сохранить его в памяти, иначе просто буду сожалеть.
Уверен, что, все-таки в десять лет, привязанности к Химено у меня не было. Если только совсем немного. Суть в том, что с того времени я не ощущал даже крупицу чувств к кому-либо.
Возможно, эта крохотная симпатия стала самой большой за всю мою жизнь. Но это я осознал, лишь когда она ушла.
Отложив в памяти все детали сна с Химено, я лег подумать о вчерашнем дне. Я продал всю оставшуюся жизнь за исключением трех месяцев в том дрянном древнем здании.
Когда вспоминаю об этом, то у меня создается впечатление, что произошедшее не было сном. Все это точно случилось наяву.
Могу сказать, я не жалею, что сгоряча продал большую часть жизни. Я не осознавал важности того, что имел. А теперь этого нет. Скорее, у меня такое ощущение, будто сняли груз с плеч.
Я продолжал жить лишь благодаря пустой надежде, что может случиться нечто хорошее. Безосновательная надежда, от которой отказаться - непосильная задача.
Насколько бы ни был никчемен человек, нет доказательств того, что с ним ничего хорошего не произойдет. Нельзя позволять это списывать со счетов.
Это мое спасение, но и ловушка. Вот почему сейчас я видел в этом благословение, когда мне дали четко понять, что ничего хорошего в жизни не случится.
Теперь можно и спокойно умереть.
Так сказать, раз такова моя участь, то можно насладиться этими оставшимися тремя месяцами. Мне хочется прожить их так, чтобы можно было сказать: моя жизнь была нелепой, но, по крайней мере, перед смертью последние три месяца я прожил достаточно счастливо.
В первую очередь я решил пойти в книжный магазин. Где за чтением каких-нибудь журналов, подумать о дальнейших действиях. Однако тут кто-то позвонил в дверной звонок.
Я не ожидал гостей. За эти годы у меня их не было. И был уверен, что их не будет и в последние месяцы.
Ошиблись дверью? Выбивалы денег, нанятые моими кредиторами? Обход по домам? В любом случае, кажется, ничего хорошего. В дверь позвонили опять. Я поднялся с постели. Меня сразу же захватила тошнота, как прошлой ночью. Похмелье.
Я доковылял до двери и увидел за ней незнакомую девушку. Рядом с ней лежал чемодан, в котором, кажется, были ее вещи.
– И кем ты будешь?..
На мой потрясенный вид она достала из чемодана очки. Вздохнув, девушка надела их и посмотрела на меня с таким взглядом, мол, а сейчас?
Тут я наконец-то понял:
– Ты оценивала мою…
– Да, – сказала девушка.
В голове всплыл образ девушки в костюме. В повседневной же одежде она выглядит совершенно другим человеком. На ней хлопчатая блузка и джинсовая юбка. Кончики ее волос немного вьются. Вчера я этого не заметил, так как они были собраны.
Казалось, ее глаза за очками выглядели печальными.
Опустив взгляд на ее стройные ноги, я увидел большой кусок пластыря на правой коленке. Должно быть, серьезная рана, судя по повязке.
При первой встрече я не смог определить ее точный возраст, кроме как между 18-тью и 24-мя. Быть может, ей 19-20, как и мне.
Но не в этом суть. Зачем она здесь? Пришла, чтобы сообщить об ошибке в оценке. На самом деле эта одна из первых мыслей, пришедших мне в голову.
Они ошиблись в одном-двух числах. Или по случайности спутали с кем-то другим. Ничего не могу поделать с тем, что я надеялся: девушка пришла принести извинения.
Она сняла очки и методично убрала их в чемодан. А затем посмотрела на меня безэмоциональными глазами.
– Я Мияги. С сегодняшнего дня ваш наблюдатель.
Девушка, Мияги, слегка поклонилась.
Наблюдатель… Я совсем забыл. Да, она что-то рассказывала об этом. Попытавшись вспомнить наш вчерашний разговор, я уже был не в силах сдержать тошноту и побежал снова проблеваться.
Выйдя из ванной с опустошенным желудком, я столкнулся с Мияги прямо в дверях. Признаю, это ее работа, однако она определенно не из робких.