На второй день Патрик проснулся в холодном поту. В его голове эхом отдавались голоса. Они не прекращались, как только он закрыл глаза, и теперь снова шептали ему, что всё это ошибка. "Ты неудачник", — шипели они. — "Тебе никогда не стать тем, кого можно копировать. Ты не достоин этого".
Он встал, пытаясь привести себя в порядок. Ещё два дня. Осталось два дня, и всё закончится. Он должен быть безупречен, просто обязан.
"Но что, если я ошибаюсь?" — эта мысль всплыла вновь, как тяжёлый камень, тянущий его ко дну. Патрик вспомнил вчерашний случай с девочкой, как он бросился её спасать, не разобравшись в ситуации. Его пальцы сжались в кулак, и он с трудом подавил желание разбить что-нибудь. "Почему я не могу быть просто нормальным? Почему каждый мой поступок превращается в катастрофу?"
Он бродил по квартире, не находя себе места. Еда казалась безвкусной, и даже чашка кофе не приносила облегчения. Каждая мелочь в окружающем мире раздражала его всё больше. Он снова вспомнил слова министра: "Человеческие ошибки — это то, что делает нас людьми. Главное — научиться не поддаваться панике".
"Легко тебе говорить," — прошептал он в пустоту, пытаясь подавить в себе растущее ощущение беспомощности. — "Ты не живёшь под постоянным надзором. Тебе не приходится думать о том, что твои ошибки будут повторять миллионы".
Он почувствовал, как дрожат его руки. Пальцы невольно тянулись к телефону, словно он мог позвонить кому-то, кто скажет, что всё это просто игра. Что он может остановиться. Но Патрик понимал, что такого звонка не будет.
К полудню он оказался на площади, окружённой людьми. Было воскресенье, и в городе царила непринуждённая атмосфера. Но ему она казалась чуждой, словно он больше не принадлежал этому месту. В какой-то момент его взгляд остановился на одном из фонтанов, где дети бегали и смеялись. Они были свободны, беззаботны. Патрик вдруг осознал, что завидует им. Завидует их простоте.
Но зависть быстро сменилась злостью. "Они ничего не понимают", — сжимая кулаки, он чувствовал, как напрягаются мышцы. — "Никто из них не поймёт, через что я прохожу".
— Всё нормально, мистер? — тихий голос вывел его из размышлений.
Перед ним стояла женщина, с которой он уже пересекался в кафе накануне. Та самая официантка. Её лицо было озадаченным, она явно заметила его состояние.
— Я... всё в порядке, — резко ответил Патрик, пытаясь подавить в себе раздражение.
— Вы выглядите обеспокоенным... — она продолжала мягко говорить, но он уже не слушал.
"Какого чёрта она вмешивается?" — эта мысль вспыхнула мгновенно, как огонь. — "Она думает, что лучше меня? Думает, что может читать меня, как открытую книгу?"
— Не вмешивайтесь, — резко сказал он, отворачиваясь. — Всё под контролем.
Но внутри него ничего не было под контролем. С каждым часом его мысли разрывались между желанием всё исправить и растущей уверенностью, что он провалится. Голоса в его голове становились громче, и порой ему казалось, что они исходят от случайных прохожих.
"Ты неудачник", — повторяли они. — "Ты провалил всё. Репликанты станут слабым отражением того, кем ты являешься".
— Заткнитесь, — пробормотал он сквозь зубы, но никто не заметил. Лишь несколько прохожих бросили на него мимолётные взгляды.
Однако были и другие голоса, более уверенные, тёплые, но они не приносили утешения. "Министерство не ошибается. Ты был выбран, потому что ты идеален. Твои ошибки делают тебя настоящим. Именно поэтому ты был выбран".
Эти слова звучали эхом, пересекавшись с его мыслями. Снова всплывали слова министра: "Человеческие ошибки... делают нас живыми".
Патрик сжал кулаки ещё сильнее, чувствуя, как его разум разрывается между двумя крайностями. С одной стороны — паника, с другой — попытка оправдать свои поступки, найти смысл. Но никакого смысла не было.
— Я не провалюсь, — прошептал он сам себе, неуверенно, почти умоляюще. — Я не провалюсь.
Но тревога не отпускала его.
Следовавшую ночь он также провел без сна. Он как заведенный бродил по темной комнате и спорил со своими видениями.
На третий день Патрик проснулся с дрожью по всему телу. Ему казалось, что воздух в комнате сгустился, будто что-то невидимое заполняло пространство. Ощущение тревоги впилось в его мозг, как тисками. Голоса в голове стали громче, настойчивее.
"Ты избранный... Ты избранный... Только ты можешь сделать это правильно", — повторяли они, отбрасывая всё, что казалось ему ещё хоть как-то реальным. Патрик обхватил голову руками, пытаясь приглушить эти навязчивые мысли, но они не стихали. Напротив, их стало больше, они звучали как хор, каждый голос сливался с другим, и от этого не было спасения.