Он встал, шатаясь, и направился к двери. Ему нужно было выйти, дышать свежим воздухом. Может, тогда этот хаос в его голове прекратится. Но как только он ступил за порог, его охватило новое ощущение — все смотрят на него, все видят его неудачи. Прохожие бросали на него мимолётные взгляды, но в голове Патрика это было иначе. Каждый взгляд казался ему укором, каждый шёпот — издёвкой.
"Они знают. Все знают. Они видят, что ты провалился", — голоса не умолкали.
— Нет, — прошептал Патрик, встряхнув головой. — Я не провалился. Я — избранный.
Он ускорил шаг, надеясь, что движение приведёт его к чему-то конкретному, что ему удастся сбежать от этого наваждения. Но с каждым шагом тревога только нарастала. Его сознание будто плавилось, разрушалось под давлением собственных мыслей и ожиданий. И тогда пришло первое видение.
Перед ним возникла фигура министра синтетической эволюции. Это было не совсем видение — скорее проекция в его сознании, живая, дышащая иллюзия. Министр смотрел на него с явным презрением, медленно произнося:
— Ты — неудачник, Патрик. Мы ошиблись. Ты — ошибка.
Эти слова пронзили его разум, как кинжал. Всё, что было внутри, вспыхнуло: злость, отчаяние, паника. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в кожу.
— Нет! Я не ошибка! — закричал он, глядя на пустую улицу.
Прохожие начали оборачиваться на него, а кто-то перешёптывался. Патрик видел их реакции, слышал, как они обсуждают его, и это только подливало масла в огонь. Его сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди.
Он двинулся дальше, почти бежал, не разбирая пути. Перед ним возникали новые видения: то мать той девочки с истерикой, упрекающая его за вмешательство, то водитель, который кричал ему вслед, когда он едва не попал под машину. Все они повторяли одно и то же: "Ты — ошибка. Ты — провал".
— Я не провал! — закричал Патрик, останавливаясь посреди улицы. — Я был избран! Министерство выбрало меня!
Его крик прорезал утреннюю тишину, и люди вокруг начали отходить, отводить взгляды, будто не хотели быть свидетелями его безумия. Кто-то достал телефон, чтобы вызвать полицию, а кто-то просто прошёл мимо, ускоряя шаг.
Но Патрик не замечал этого. Он был поглощён своим внутренним хаосом. В голове пронёсся вихрь мыслей. "Я должен доказать им. Должен показать, что я достоин". Он рванулся в сторону ближайшего магазина, где стояла витрина с электронной техникой. В его глазах вспыхнуло безумие. Он взял ближайший камень и с яростью разбил стекло.
— Они должны увидеть! Должны знать! — кричал Патрик, разбрасывая вещи вокруг.
Когда полиция прибыла на место, Патрик уже не был собой. Его лицо исказилось в гримасе боли и отчаяния, а глаза, казалось, потеряли связь с реальностью. Офицеры медленно приближались к нему, разговаривая спокойно, пытаясь успокоить.
— Патрик Колин Пауэлл, успокойтесь. Вы не один, — мягко произнёс один из полицейских.
Но эти слова были для него как насмешка. Он рванулся к ним с криком:
— Я — избранный! Я не провалюсь! Вы не можете остановить меня! Министерство выбрало меня!
Офицеры были вынуждены применить силу. Его скрутили и погрузили в машину, но даже тогда Патрик продолжал кричать:
— Я избранный! Вы не понимаете! Я должен доказать! Вы не можете помешать мне!
Ему что-то вкололи и он отключился.
Третий день совершенства
Очнувшись, Патрик понял, что снова находится в здании Министерства синтетической эволюции. Комната вокруг него казалась стерильной, почти безжизненной, как будто из неё вымели всё человеческое. Белоснежные стены, без единого изъяна, ослепляющий свет, льющийся с потолка, бил в глаза, заставляя его щуриться. Патрик почувствовал, что его руки и ноги стянуты крепкими ремнями, впивающимися в кожу. Он дёрнулся, пытаясь освободиться, но быстро понял, что это бесполезно. Паника охватила его с новой силой. Как он оказался здесь? Почему его связали? Его сердце забилось быстрее, в голове вихрем проносились мысли.
В дверь тихо вошёл мужчина в сером костюме. Его движения были размеренными, почти механическими, и от этого ещё более пугающими. Это был не министр, не тот, с кем Патрик встречался ранее, но кто-то, кто определённо имел власть. Лицо его было каменным, непроницаемым, словно вся жизнь из него была вытеснена долгими годами службы. Он шагнул к Патрику, наблюдая за ним с профессиональной отстранённостью, как учёный смотрит на объект эксперимента.
Патрик попытался заговорить, его голос дрожал от страха и непонимания: