— Что... что происходит? — спросил он, сглатывая ком в горле. — Я должен быть эталоном... репликанты...
Он запнулся, чувствуя, как воздух стал тяжёлым, как будто вокруг него сгущалась некая тёмная сила. Он дышал тяжело, его грудь сдавливало, словно в комнате стало мало воздуха.
Мужчина в сером костюме смотрел на него всё с той же холодной безэмоциональной маской.
— Вы ошиблись, мистер Пауэлл, — произнёс он ровным, почти машинным голосом. — Вы не станете эталоном для репликантов.
Патрик с трудом воспринял эти слова. Он почувствовал, как мир, который он считал реальным, начал рассыпаться прямо перед его глазами. Его тело онемело, мысли смешались в хаотичную какофонию.
— Что?! — его голос прозвучал почти умоляюще. — Но... министерство... вы говорили...
Он начал задыхаться, сердце колотилось, как бешеное, в ушах стоял гул, а руки, крепко стянутые ремнями, болезненно натыкались на жёсткие края стула. Он понимал, что не сможет двигаться, но страх, смешанный с непониманием, толкал его на попытки бежать, хотя бы мысленно.
Мужчина в сером наклонился к нему, его лицо на мгновение приблизилось так близко, что Патрик мог рассмотреть малейшие детали его лица. И в этом лице не было ничего человеческого — только бесконечная пустота и холодный расчёт. Его голос стал мягче, но от этого ещё более зловещим.
— Ваша задача была другой. Всё это время мы сканировали ваше психическое состояние. Ваше безумие, ваше отчаяние — это то, что мы искали, — сказал он, а в его тоне не было ни капли сочувствия.
Патрик уставился на него с непониманием, его мозг пытался ухватиться за хоть какое-то объяснение.
— Безумие? — выдохнул он, чувствуя, как его голос срывается. — Но... зачем? Что это значит?
Мужчина выпрямился и сложил руки за спину, продолжая смотреть на Патрика сверху вниз, как учёный на неудачный образец.
— Вы не должны были стать эталоном для репликантов, мистер Пауэлл. Ваша роль заключалась в другом. Мы следили за вами, сканировали ваше сознание, фиксировали каждую вашу ошибку, каждый приступ паники, каждое мгновение, когда вы теряли контроль. Всё это не случайно. Мы наблюдали, как вы теряли связь с реальностью, как голоса в вашей голове разрывали вас на части. Это было частью нашего плана.
Патрик ошеломлённо уставился на него, чувствуя, как страх в его душе перерастает в отчаяние. Всё, что происходило последние три дня, всё его стремление быть идеальным — это была ловушка?
— Зачем... — начал было он, но голос подвёл его.
Мужчина продолжил:
— Ваше психическое состояние — это оружие. Ваши страхи, ваше безумие, ваши слабости. Всё это будет использовано против наших врагов. Мы создадим на основе вашего сознания нейронный вирус, который внедрится в мозги высокопоставленных членов вражеских правительств. Он заставит их терять контроль, как вы теряли его. Они будут видеть то, чего нет, слышать голоса, сомневаться в собственной реальности. Они сломаются под давлением. Это оружие дискредитирует лидеров, разрушит их способность к принятию решений. Мы создадим нестабильность на высшем уровне.
Патрик не мог поверить своим ушам. Его избрали не для того, чтобы создать идеальную копию, а для того, чтобы использовать его самое тёмное состояние как оружие?
— Вы... вы хотите свести их с ума? — едва выдавил он, его голос был еле слышен.
Мужчина в сером медленно кивнул:
— Именно. Но не просто с ума. Мы создадим из вас совершенный вирус. Вирус, который разрушит их сознание изнутри. Мы будем внедрять этот вирус в ключевые структуры противника — в лидеров, в их генералов, в тех, кто управляет страной. Они будут казаться всё более нестабильными, их решения станут нелогичными, их окружение начнёт сомневаться в их адекватности. Это создаст внутреннюю борьбу, вражду, недоверие. Их мир рухнет, как карточный домик. Впрочем, и внутри нашей страны есть те, кто так и просятся испытать наш нейронный вирус – лидеры оппозиции, слишком активные сомневающиеся, прочие неугодные. И вы, мистер Пауэлл, станете основой оружия для борьбы с ними.
Слова эхом отдавались в голове Патрика. Он почувствовал, как мир вокруг начинает вращаться, будто земля под ним ушла из-под ног. Ему было трудно дышать, мысли плавились в голове. Вся его жизнь, его стремления, его борьба за то, чтобы стать лучшим — всё это теперь казалось издевкой.
— Нет, — выдохнул он, еле удерживая слёзы. — Это неправда... Я должен был быть... я должен был стать...
Но его голос затих, не находя силы бороться с реальностью, которая его настигла.
Мужчина в сером отошёл на шаг, его лицо снова стало непроницаемым.