— Пожалуйста, приложите правую руку сюда, — сказал регистратор, указывая на гладкую поверхность сканера, встроенного в стойку.
Патрик, не раздумывая, приложил ладонь к устройству. Оно мгновенно ожило, засветившись мягким синим светом. Пальцы немного согрелись от слабого тепла, исходившего от сканера. Он знал, что этот момент — не просто формальность. Это точка невозврата.
Секунды тянулись мучительно долго. Патрик чувствовал, как напряжение нарастает, оно словно сжимает его изнутри. Он понимал, что эта система анализирует его на уровне, недоступном человеческому восприятию, сверяя не только его биометрические данные, но и всю историю его жизни, каждый шаг, каждую мысль.
— Биометрические данные подтверждены, — наконец, произнес регистратор, возвращая Патрику удостоверение. Его лицо оставалось таким же безразличным, словно это был всего лишь очередной день на работе. — Вы зарегистрированы в системе. Пройдите в зал ожидания, вам будет назначена дальнейшая встреча с куратором.
— Благодарю, — коротко ответил Патрик, ощущая, как от сердца отлегло, но вместе с тем нарастала тревога перед тем, что его ждало дальше.
Пока он шел в сторону указанных дверей, мысли в его голове гудели, как растревоженное пчелиное улье. Что ждет его там, за дверью? Что скажет куратор? Было ли у него еще время изменить что-то, отказаться, уйти?
Но дверь впереди открылась, и шанс отступить свелся к нулю.
Патрик шагнул за дверь, и оказался в просторной комнате с приглушенным светом. Мебель здесь была минималистичной, но элегантной: большой стол из темного дерева, несколько мягких кресел и массивный шкаф, в котором, по всей видимости, хранились какие-то очень важные документы. В углу мерно жужжал небольшой голографический проектор, создавая в воздухе абстрактные световые узоры.
За столом сидел мужчина средних лет, в безупречном сером костюме. «Человек в сером», - подумал Патрик. Лицо мужчины было скрыто полумраком, но даже при минимальной видимости можно было уловить как блестят его глаза. Он поднял взгляд, и кивком головы пригласил Патрика занять кресло напротив.
— Патрик Колин Пауэлл, — произнес мужчина глубоким, ровным голосом. — Присаживайтесь.
Патрику стало неуютно от этого взгляда, его словно пронизывали насквозь невидимыми лучами, изучая каждую частичку. Он сел, стараясь не выдать внутреннего напряжения, и встретил взгляд собеседника.
— Меня зовут Артур Мейсон, — продолжил мужчина, сложив руки перед собой. — Я курирую вашу миссию. Прежде чем мы приступим к подписанию документов, мне необходимо разъяснить вам её суть и важность. Прошу вас внимательно слушать.
Патрик кивнул, не сводя глаз с Мейсона. Тот чуть наклонился вперед, словно стараясь подчеркнуть значимость своих слов.
— Ваш выбор для этой миссии не случаен, — начал Мейсон. — В течение многих лет мы наблюдали за вами и пришли к выводу, что именно вы обладаете теми качествами, которые необходимы для создания идеального образца человеческого поведения. Ваша роль заключается в том, чтобы в течение трёх дней быть образцом для новой расы репликантов, которые будут повторять каждое ваше действие, каждый жест, каждую мысль.
Патрик внимательно слушал, не перебивая, но внутри него разгорался огонь сомнений. Мейсон словно почувствовал его внутренние терзания и продолжил, мягко, но настойчиво.
— Это не просто личная миссия, мистер Пауэлл. От неё зависит будущее нашей нации, возможно, всего человечества. Репликанты, созданные на основе ваших действий и мыслей, станут основой нового общества — общества, лишённого ошибок и недостатков, присущих обычным людям. Вы — их эталон.
Мейсон сделал паузу, давая Патрику возможность осмыслить сказанное. Затем он открыл папку, лежавшую перед ним на столе, и достал несколько документов.
— Теперь к формальностям, — продолжил Мейсон. — Прежде чем мы приступим, вам нужно подписать три документа. Первый — это соглашение о неразглашении. Вся информация, связанная с этой миссией, является строго конфиденциальной. Вы обязуетесь не разглашать её ни одному лицу, за исключением уполномоченных представителей Министерства.
Он протянул Патрику ручку и лист бумаги. Тот взял документ и начал читать, но текст был сухим, юридическим, и быстро начал сливаться в одно сплошное полотно. Даже не в полотно, в болото, которое засасывало его чем дальше он пытался продраться сквозь официальное протокольное повествование. Он знал, что нет смысла пытаться вникнуть в каждый пункт — его согласие было уже предопределено. Подписывая документ, он чувствовал, как его рука предательски дрожит.