Два часа спустя мозг уже не хотел впитывать информацию, да и сеанс надо было заканчивать. Вышли мы не прямиком в Михайловский сад, поэтому пришлось обходить здание. Грибоедовская набережная была традиционно заполонена ларьками с сувенирными изделиями и туристами-потребителями их. Около входа в парк играл на гитаре интересный мужчина, косящий одеждой под морячка, песню группы ДДТ «Это всё». Исполнение было и бодрящее, и грустное одновременно. Вдоль высокого забора расположились художники-шаржисты. В парке температура значительно ниже и приятнее благодаря высоким деревьям с широкими нависающими кронами. Деревья эти действительно древние, возле одного мы прочли на табличке «Дуб. 257 лет». Однако скамеек и урн не хватает, а ноги отчаянно требовали расслабления. На освободившуюся лавочку мы мчали, лишив какую-то семью места. Рядом был псевдосоветский автомат, продающий напитки в стаканчиках. Папа взял нам одну потрясающую «крем-соду» и один стаканчик обычной газированной воды. В тихом парке сидели и отдыхали около получаса, позже снова захотелось есть, мы не спеша направились к моему любимому кафе. После ужина, перейдя дорогу, мы осматривали Казанский собор, не лишив и его кадров на карте зеркалки, а также и кадра на фотоплёнке «ФЭД-5». Дальше мы традиционно шли встречать закат на Неву.
В этот день, 19.08., я рассматривала уже не только дома и детали, но и людей. Среди толп туристов и подростков, которых можно встретить в любом крупном городе России, мелькали и интересные личности. Коренные петербуржцы, в основном – люди в возрасте. Пенсионеры, одетые крайне порядочно: если мужчина – то в костюме, а женщины в элегантных юбках, платьях или брюках, зачастую в шляпах с широкими полями. Есть петербуржцы и молодые, часто похожие на тех же москвичей, стремящихся с работы и на работу, не замечающих красот за усталостью. Петербуржца можно узнать по ненаигранной и искренней вежливости, так учтиво спросила у меня время пожилая дама. Но есть и те жители города, которых мне жалко. Много бабушек, одетых в тёплые куртки в жару, стоит на улице между Гостиным двором и Казанским собором. Не могу я забыть отчаянно кинутый в толпу взгляд одной из таких в голубой куртке, она отворачивается к стене здания и, наверное, плачет. Много таких пенсионеров на всех центральных улицах города, где кипит жизнь для одних и угасает для других. И нищета присуща этому городу, даже в некоторой степени больше, чем моему.
До расхода мостов мы опять не досидели, к сожалению. В этой поездке мы уже не увидим такого зрелища. Вечер, переходящий в ночь, уже не такой тёплый, нежели вчерашний. Я достаю жёлтый свитер из рюкзака, закутываюсь, даже сквозь него проникает ветер. Но всё ещё спокойно и тихо в моей душе на Неве. Едва перебирая уставшие ноги, мы снова возвращаемся поздно домой. По пути не встретив ничего интересного, за исключением привычных уже уличных музыкантов, исполняющих рок, среди которых попалась и девушка, певшая неизвестную нам песню, но каким чудесным, пронизывающим голосом! Засыпаю я не сразу, осознавая, что завтра последний день в Петербурге. Несмотря на большое количество зрительной информации, пройденной мной в этот день, перед засыпанием возникают в сознании шедевры Русского музея.
Любимая кофейня. Летняя Книжная аллея. «Не парковаться» по-питерски.
День третий. Последний. И последующие чувства
Просыпаюсь я раньше заведённого внутреннего будильника – в 6 часов. В мыслях сразу одно – сегодня мы уезжаем. Понимаю, что будить папу бесполезно. Спускаюсь по лестнице и сажусь на широкий подоконник. Во дворе кто-то хлопает дверью машины: видимо, только вернулся домой. Грустно наблюдать за последним утром. Льётся на крутые крыши солнечный ранний свет, до сих пор возникающий у меня в воспоминаниях. На глаза наворачиваются слёзы, не хочется уезжать. Не менее вечернего красив утренний Санкт-Петербург. Чуть более тихий, едва просыпающийся, не наполненный толпами спящих туристов и отдыхающих петербуржцев. Едва-едва просыпаются трудоголики. Просыпается, наконец, и папа.
Я уже собрала к отъезду вещи, оделась и была готова. Снова ждала в парадной. Мне опять не хотелось завтракать сразу, мы довольно быстро кратким путём шли к цели. Вышли на полчаса или даже час раньше, чем вчера, а насколько пустыми выглядели улицы сегодня! Совершенно свободно передвигаемся по Невскому, никто не толкается, не пихается, но всё же уже совсем не тихо. Солнце нещадно нагревает спину, уже начинаем потеть. День предстоит жаркий: марево туманит глаза на Благовещенском мосту. Наша цель достигнута быстро – Академия имени Репина. Внешний облик заведения полностью отображает суть института в моём понимании. Так должны выглядеть все здания, носящие звание «высших учебных заведений». И хотя таких фасадов в городе много, но восхищение охватывает меня оттого, что здесь Институт, в котором учились многие великие художники, из дверей которых могут выйти известные в будущем скульптуры, архитекторы и, надеюсь, когда-нибудь студенткой выйду и я. Разочарование ждало меня внутри, но не декором – его я попросту не увидела. Нас не пустили из-за пандемии. Я сильно расстроилась и несколько разозлилась. Однако, пыталась утешить себя мыслью, что смогу полноправно войти сюда через два года в качестве студента. По этой стороне Невы, по этой набережной мы гуляли впервые. Не было ещё десяти часов, а народ уже выстроил очередь в Кунсткамеру. Через Дворцовый мост переходили мы Неву, я была расстроена отказом и фактом последнего дня. Завтракать папа оставил меня в любимом кафе, а сам пошёл сдавать наши апартаменты. Отойдя от традиции, я взяла холодный латте и Брауни. В последний день я, как правило, покупаю различные сувениры и подарки. Не обошлось и на этот раз. В кафе я купила серую футболку с координатами Петербурга и надписью «город вопреки». Потом, разумеется, я отправилась в «Зингер» ˗ самый лучший книжный магазин, в котором я была в своей жизни. Канцелярия, различные сувениры в нём действительно привлекают и манят. Они не только с символикой города, но и истории, литературы, живописи. Сладостей тут тоже немерено. Но книги… Сколько же стеллажей с книгами самого разного характера. В отдел искусства я заглянула, но не зашла, зная, что не удержусь и куплю себе очередную энциклопедию, а дома ещё лежит непрочитанный полностью Гомбрих. Целый зал с литературой на английском, отдел с рукописями, с подарочной литературой. Но я пошла на второй этаж, полностью расположивший в себе художественную литературу. Что-то конкретное не приходило мне на ум, я слонялась вдоль стеллажей до тех пор, пока от жара не начала душить меня, угрожая свалить в обморок. Пришлось что-то выбирать. Увидев книгу «Аэропорт», я прочитала описание сюжета и уже думала было купить, но на глаза попалась книга «Вторая жизнь Уве». И хотя первая книга обещала большего, выбор склонился в сторону первой по неуклюжей причине: фильм с сюжетом «Аэропорта» мне не понравился. Фильм был снят даже не по этой книге, но выбор я сделала. Спустилась вниз и начала выбирать открытки. Одну, с княжной Мари Романовой, я вязала опять себе, и одну с крышами Питера. Другую почтовую открытку с дождливым городом я взяла, чтобы отправить подруге в Краснодар. А открытки с императором Александром III и Екатериной II приглянулись мне в качестве дополнения к подарку, приобретённому для подруги, ради которого мы шагали вчера 11 километров. Что-то захотелось купить и папе. Но книги он всегда выбирает сам, сувениры исключены, а воздуха блуждать по любимому магазину уже не хватало. После «Зингера» я во второй раз пошла на Книжные аллеи. Мы уже были на них вчера перед закатом, они разочаровали нас скудностью выбора по сравнению с прошлым годом, но во мне была надежда найти что-то папе там. Ничего не нашлось. Раз уж так, подумав, я вернулась к Казанскому собору в кафе, простояла там очередь и купила ему наивкуснейшую корзинку с малиной к чаю в поезде. И, разумеется, не упустила из виду хлеб. Привлекла меня одна буханка – «Строгановский хлеб» с зёрнами. Со всеми покупками уселась я на траве прям перед центром Казанского собора.