Пери вышла на улицу, чувствуя, что голова у нее идет кругом. Двойственная природа добра и зла, необходимость обрести гармонию в хаосе, тайный смысл снов и призрачность жизни, одиночество юного философа, взыскующего истины, первая строка античного стиха, не потерявшая актуальности и сегодня: «Какой же путь избрать мне в этой жизни?» Что-то изменилось в ней, пока она слушала Азура. Перемены были вроде бы незначительными, даже трудноуловимыми, и в то же время необратимыми, словно перед ней вдруг разверзлась бездна, в которую она боялась заглянуть, из страха увидеть то, что должна там увидеть. Под покровом ее неизменной внешней сдержанности возник разлом, обнаживший ее бешено бьющееся сердце. Больше всего ей сейчас хотелось услышать Азура вновь. До конца дней своих она была готова слушать, как он говорит, говорит для нее одной.
Когда Азур рассуждал о Боге и вере, о жизни и науке, его слова, сцепляясь друг с другом, словно зернышки вареного риса, шли прямиком в жаждущие познания умы его слушателей. Рядом с ним Пери чувствовала себя гармоничной и цельной и верила, что другой взгляд на вещи, отличный от взглядов ее отца или матери, все-таки существует. Благодаря Азуру у нее появилась надежда найти выход из плена той мучительной раздвоенности, в котором она выросла. Он помог Пери не только осознать, но и принять как данность все аспекты ее собственной личности. Теперь ей нечего было подавлять, нечего скрывать. Вселенная Азура находилась за пределами резкого противопоставления добра и зла, Бога и дьявола, света и тьмы, мистики и здравого смысла, теизма и атеизма. Он парил над схваткой, которую в течение многих лет вели между собой Менсур и Сельма и в которую они вовлекли свою дочь. В глубине души Пери понимала, хотя и не хотела признаваться в этом даже самой себе, что сильно увлечена своим преподавателем. Она наконец встретила человека, способного ответить почти на все ее вопросы и, даже несмотря на то что было в этом нечто пугающее, открыть самый короткий путь к решению всех наболевших проблем.
Накидка
Оксфорд, 2001 год
– Ищите новые способы выражения, их всегда немало. Люди пытаются свести свое понимание Бога к простой и четкой формуле. Это ошибка, которую мы не будем повторять! – Профессор Азур, сунув руки в карманы, расхаживал по аудитории взад и вперед. – Еще несколько десятилетий назад все передовые ученые были убеждены, что в двадцать первом веке религия просто исчезнет. Вместо этого в конце семидесятых произошло ее весьма эффектное возвращение. Подобно оперной диве, которой наскучил вынужденный отдых, религия вернулась на сцену, и голос ее год от года становится все более звучным. Сегодня вопросы веры вновь вызывают жаркие и непримиримые споры.
Судя по всему, XXI век будет более религиозным, чем предшествующий, предположил он. По крайней мере, численность верующих будет возрастать, ведь в богобоязненных семьях всегда больше детей, чем в семьях атеистов. Но, сосредоточившись на религиозных, политических и культурных конфликтах, мы даже не пытаемся разгадать самую главную загадку: Бога. В прежние времена философов и их учеников идея Бога занимала куда больше, чем вопросы религии. Теперь все наоборот. Даже дебаты между теистами и атеистами, ставшие весьма популярными в интеллектуальных кругах по обеим сторонам Атлантики, посвящены в основном месту религии в современном мире, а не проблеме существования Бога. Ослабив собственную способность задавать экзистенциальные и гносеологические вопросы о Боге, уничтожив связь с философами прошлого, мы утратили нечто чрезвычайно важное. Наше воображение более не способно воспарять в небесные сферы.
Пери заметила, что большинство студентов записывают за профессором каждое слово. Сама она просто слушала.
– Сегодня многие страдают от БИУ, – заявил Азур. – Кто-нибудь знает, что это такое?
– Бесполезные Идейные Угрызения, – ухмыльнулся Кевин.
– Бездумное Идиотское Ухарство, – предположила Элизабет.
Азур снисходительно улыбнулся, словно ожидал именно таких ответов, и произнес:
– Болезнь излишней уверенности.
Уверенность делает с пытливостью человека то, что сделало солнце с крыльями Икара. При ярком свете уверенности вянут и исчезают сомнения. Уверенность влечет за собой высокомерие, за высокомерием следует слепота, за слепотой – тьма. Так, чем ярче свет уверенности, тем больше тьмы он порождает. Это называется противоречивой природой убеждения, пояснил Азур. Поэтому во время занятий они не будут уверены ни в чем, даже в программе семинара. Подобно всему сущему в этом мире, программа способна изменяться. Они уподобятся рыбакам, раскидывающим сети в море познания. Возможно, в их сети попадется какая-нибудь редкая рыба, возможно, они придут пустыми.