Она сама не знала, почему сказала именно это. Слова сорвались с языка помимо ее воли.
– Попросил прощения… – эхом повторил Азур. – Но за что?
– За свою несправедливость.
– За несправедливость по отношению к вам или по отношению ко всему миру?
– И ко мне, и к миру, – едва слышно прошептала Пери.
За окном одинокий лист, сорванный ветром со старого дуба, покружился в воздухе и упал на землю. Студенты молчали так напряженно, что тишина, воцарившаяся в комнате, казалась осязаемой. Наконец голос Азура нарушил безмолвие.
– Справедливость! Это слово можно истолковать по-разному. В зависимости от точки зрения толкование может измениться кардинально. История знает множество примеров, когда во имя справедливости вершились величайшие жестокости и кровопролития. Все фанатики и изуверы объявляли себя борцами за справедливость. – Его тон стал жестче. – Как видите, в ходе нашего занятия возникло два взгляда на Бога. Мы очень благодарны Кевину за то, что он принял правила нашей «идиотской игры», но его позицию мы сейчас не рассматриваем. Итак, согласно первой точке зрения, Бог есть любовь. Искать Бога – значит искать любви. Согласно второй точке зрения, которую высказала Пери, искать Бога – значит искать справедливости.
Пери судорожно сглотнула. Она обнажила свое сердце, и Азур тут же схватил скальпель и принялся препарировать его на виду у всех остальных. Если ее мнение представляется ему таким глупым, зачем он заставил ее говорить? Того и гляди, он отнесет ее к разряду фанатиков и изуверов. Уж этого она никак не заслуживает!
Но Азур, разумеется, не слышал ее молчаливого протеста.
– Вам следует быть осторожнее с таким мощным словом, как «справедливость», – продолжил он, наставив на нее палец. – Вполне возможно, что именно люди ваших взглядов делают этот мир хуже. Все фанатики схожи в одном: они живут прошлым. Как и вы!
Пери не слышала, что Азур говорил дальше, как он завершил занятие. Мысли ее путались, сердце билось, словно пойманная птица. Она боялась поднять глаза, чтобы кто-нибудь не увидел ее боль и обиду. Наконец все, включая Азура, вышли из аудитории. С ней осталась одна Мона.
– Не переживай, Пери, – сказала она, положив руку на плечо подруги. – Конечно, он был груб с тобой, но ты забудь. Ну правда, забудь, и все.
Чувствуя, как слезы застилают глаза, Пери опустила голову еще ниже.
– Не понимаю, почему он так на меня напустился, – пробормотала она. – Я думала, он совсем другой. Ширин так им восхищалась. А он оказался…
– Надменным, – подсказала Мона.
На улицу они вышли вместе.
– Если он так тебя раздражает, ты же можешь бросить этот семинар, – сказала Мона.
– Да, – всхлипнула Пери. – Скорее всего, так и сделаю. Ненавижу его.
Той ночью она почти не спала. Ее рассудок, в течение многих лет отягощенный бесчисленными тревогами и страхами, теперь был поглощен одной-единственной мыслью. Мыслью об Азуре, которую она не могла прогнать прочь, несмотря на все усилия. Что произошло минувшим днем? Быть может, профессор открыл темную сторону своего характера, которую до поры до времени скрывал, выжидая подходящего момента для удара? Или же сегодняшнее публичное унижение следует рассматривать как проявление заботы о ее интеллектуальном развитии?
Утром, зайдя в студенческое кафе, она увидела Мону и Бруно, сидевших за одним столиком. На их лицах застыло выражение взаимной неприязни. Для выполнения очередного задания Азур попросил их объединить усилия и провести вечер в библиотеке вместе. «Делитесь идеями, делитесь едой», – напутствовал он. Разумеется, он намеренно хотел сблизить Бруно, не скрывавшего своего враждебного отношения к исламу, с Моной, которая чрезвычайно болезненно относилась ко всем выпадам против ее религии. Увы, план профессора, несмотря на свою, казалось бы, благородную цель привести их к согласию, не сработал. Вынужденное сотрудничество оказалось обоим в тягость.
Пери уже не сомневалась, что на семинарах Азура нет места случайностям. Все до мельчайшей детали было тщательно продумано и подчинено общему замыслу. Каждый студент был всего лишь пешкой в шахматной игре, которую профессор вел с единственным достойным соперником – самим собой. С ролью пешки Пери смириться не могла. Она чувствовала, как в душе ее бушует ярость.
Днем позже Пери обнаружила в своей почтовой ячейке письмо.
Здравствуйте, Пери,
девушка, которая читает Эмили Дикинсон и Омара Хайяма; девушка, которая относится к жизни очень серьезно; девушка, которая никак не может расстаться со своей родной страной и повсюду таскает ее за собой; девушка, которая любит спорить не столько с другими, сколько с собой; девушка, которая подвергает саму себя безжалостной критике; девушка, которая ожидает извинений от Бога и без всякой необходимости извиняется перед другими людьми.