А вот мужчины сквернословили совершенно открыто, причем делали это когда заблагорассудится и отнюдь не только в приступе гнева. Брань объединяла людей не по классовому, а по половому признаку, помогая мужчинам утверждать свою мужественность.
– Кстати, у нас есть конфеты, которым я пока не придумала названия, – вернулась к своей излюбленной теме хозяйка дома. – Например, с вишней и цедрой лимона. Сегодня, Периким, вы подали мне замечательную идею. Я назову их «Оксфорд»!
С этими словами бизнес-леди встала и подошла к блюдам с трюфелями.
– Ага, вот она! – Изящно согнув мизинец, она подвинула шоколадный шарик ближе к Пери. – Попробуйте!
Ощущая, что все взгляды обращены на нее, Пери отправила трюфель в рот. Поначалу она ощутила лишь сладость, которую мгновение спустя вытеснил терпкий вкус лимона, скрытого под шоколадной оболочкой. В этом вкусе было нечто соблазнительное и одновременно обманчивое – в точности как в семинарах профессора Азура.
Смертельный поцелуй
Оксфорд, 2001 год
Пери решила не ездить в Стамбул на пасхальные каникулы. Она все еще не могла привыкнуть к тому, что академический год разделяется в Англии на три триместра. Длительные перерывы в занятиях выбивали ее из колеи. И не только потому, что, в отличие от большинства студентов, она не могла себе позволить частые поездки домой. Будучи по натуре человеком замкнутым и не слишком легким на подъем, она сторонилась шумных компаний и не искала развлечений. Во время каникул она особенно остро ощущала, как велика пропасть, отделяющая ее от остальных. Пока все вокруг посещали лекции и писали рефераты, Пери не выбивалась из общего потока; когда же наступало время отдыхать и веселиться, она не представляла, чем его заполнить.
Тем не менее на пасхальной неделе она получила неожиданное приглашение. К Моне, которая на каникулах тоже осталась в Оксфорде и, как всегда, занималась решением разного рода социальных вопросов, приехали две кузины из Америки. Они собирались все вместе отправиться в Уэльс, снять коттедж где-нибудь в глуши и насладиться жизнью на лоне природы.
– Почему бы тебе не присоединиться к нам? – предложила Мона. – Подышишь свежим воздухом. Тебе это тоже не помешает.
Пери решила принять приглашение. Собираясь в дорогу, она набрала в чемодан кучу книг, и две из них – профессора Азура. Конечно, для недельной поездки такой запас казался великоват, но она надеялась, что времени для чтения у нее будет достаточно. Мона и ее кузины вряд ли станут излишне навязывать ей свое общество. Возможность быть вместе с людьми, оставаясь при этом в одиночестве, вполне устраивала Пери.
Первым, что поразило ее в Уэльсе, были дорожные знаки на двух языках: валлийском и английском. До сих пор ей даже в голову не приходило, что в одной стране может быть несколько официальных языков. В Турции она никогда не видела вывесок и объявлений и по-турецки, и по-курдски. Удивление ее было так велико, что всякий раз, видя новый знак, она останавливалась и фотографировала его.
– Ты с ума сошла! – смеялась Мона. – Такая красота кругом! Пейзажи просто потрясающие, а ты снимаешь какие-то дорожные знаки.
Виды и в самом деле были изумительные. На сочных зеленых лугах, усеянных яркими пятнами колокольчиков, горицвета и вереска, мирно паслись овцы с маленькими ягнятами. Арендованный ими коттедж оказался крошечным деревянным домиком, выкрашенным белой краской, и находился в западной части долины. Утром он утопал в солнечных лучах, днем здесь царила атмосфера покоя и умиротворенности. Вдали, извиваясь среди холмов, посверкивала серебряной нитью река Уай.
Пери здесь нравилось всё: чугунная плита, низкие потолки, каменный пол, сложенные во дворе поленья, даже ледяной холодок простыней, которые каждый вечер надо было долго согревать теплом своего тела. Они с Моной заняли одну комнату, кузины поселились в другой. Хотя ближайшая деревня находилась в миле от их коттеджа, дел оказалось так много, что времени для чтения у Пери почти не оставалось. Она, дитя города, с наслаждением наблюдала за жизнью природы, восхищалась маленькими чудесами, которые постоянно происходили вокруг, и все глубже осознавала их великое значение. Иногда она воображала, что какая-нибудь глобальная катастрофа – например, атомный взрыв – уничтожила весь мир и они, четыре девушки, – единственные, кто остался в живых. При мысли, что до конца дней ей пришлось бы жить вот так, на краю света, вдали от цивилизации, она не испытывала ни ужаса, ни отчаяния.