Следующей взяла слово Рошин, хорошенькая девушка, говорившая с заметным ирландским акцентом. У нее были большие карие глаза и темные шелковистые волосы, причем одна непослушная прядь все время падала ей на лицо. Рошин сообщила, что выросла в католической семье и каждое воскресенье всегда посещает мессу. В католическом сообществе Оксфорда ее окружают замечательные люди, однако ей хочется расширить свой кругозор.
– Я решила, этот семинар поможет мне узнать, как воспринимают Бога люди, которые… ну, скажем так, находятся вне моей зоны комфорта. И вот… – Она не договорила, словно рассчитывая, что остальные поймут все без слов.
– Наверное, теперь моя очередь, – сказал веснушчатый блондин. Карандаш, который он сжимал в пальцах, завертелся еще быстрее. – Меня зовут Кевин. Приехал из Фресно, Калифорния. Получаю стипендию Родса. – Кевин процитировал своего любимого писателя Эрнеста Хемингуэя, утверждавшего, что все мылящие люди являются атеистами, и заявил, что целиком и полностью разделяет это мнение. Всю свою сознательную жизнь он был убежденным атеистом. – Я не представляю, как можно верить во всю эту чушь о высшем промысле, жизни после смерти и так далее. Поэтому я здесь. Хочу понять, как вы совмещаете существование того, что вы называете Богом, с теорией эволюции и достижениями науки. Я готов выслушать любое мнение, но, честно говоря, побаиваюсь, что ваши бредни быстро выведут меня из терпения.
Кто-то усмехнулся, кто-то взглянул на парня с откровенным сожалением, но, помня предупреждение Азура, от комментариев все воздержались.
– Привет всем, – подал голос невысокий черноволосый студент. – Меня зовут Ави. Я член оксфордского общества движения Хабад. Несколько часов в неделю работаю в библиотеке иудаики, самой крупной еврейской библиотеке в Оксфорде. Наверное, не все из вас знают, что Оксфорд располагает богатейшим иудаистским наследием.
Ненависти, скопившейся в современном мире, вполне достаточно, чтобы развязать третью мировую войну, сказал Ави. Призраки прошлого настойчиво проникают в настоящее. Люди по-прежнему доказывают, что способны на самые отвратительные преступления против себе подобных. Вчера – холокост, сегодня – уничтожение башен-близнецов. Необходимость в открытом диалоге между религиями становится все более настоятельной. Богобоязненность – вот самая крепкая узда, способная удержать людей от ненависти и насилия. В современном мире Бог еще более необходим, чем в прежние времена.
Казалось, Ави мог бы говорить еще очень долго, но сидевшая рядом темноволосая девушка начала проявлять явные признаки нетерпения, вставляя короткие замечания. Когда настала ее очередь, она сообщила, что ее зовут Суджата и она англичанка индусского происхождения. Ее интересовали различия между западной и восточной философиями, а точнее, отметила она, ближневосточной, ведь все авраамические религии ведут свое происхождение из одного и того же региона, что позволяет даже человеку несведущему заметить, насколько они похожи.
Суджата сказала также, что, как индианка по крови, живет под девизом «Ты сам творец своей судьбы». Согласно ее убеждению, Бог не имеет никаких свойств и признаков. Конечно, она никого не хочет обидеть, но в авраамических религиях Бог слишком суров, неумолим и жесток.
– Я считаю, Бог – это и есть наш мир. А вы говорите: наш мир принадлежит Богу. Различие вроде бы и небольшое, однако смысл совсем иной.
Выразив надежду, что вопросы, занимающие ее, будут интересны и для других участников семинара, Суджата замолчала.
Чем дальше Пери слушала, тем больше мечтала раствориться в воздухе или провалиться сквозь пол. Похоже, профессор Азур отбирал студентов, руководствуясь не столько их академическими успехами, сколько их жизненными историями, взглядами и притязаниями, с замиранием сердца решила она. Среди тех, кто уже выступил, не было людей, стоявших на сходных позициях и происходивших из одинаковой среды. Профессор позаботился о том, чтобы его семинар стал ареной жарких интеллектуальных битв. Да, скорее всего, он считал конфликт необходимым условием успешной работы семинара. Очень может быть, студенты, сами того не сознавая, станут материалом для некоего эксперимента, чем-то вроде подопытных крыс, которых он исследует в своей интеллектуальной лаборатории. Любопытно, что он будет на них испытывать – новую идею Бога?