– А еще у людей есть вино, – продолжила за нее темноволосая. – Они собираются, чтобы пить его и делаться безумными. Напившись вина, люди без причины дерутся, а иной раз бросаются с ножами на своих лучших друзей. Это – одно из их излюбленных развлечений. Другое – любовь. Но человеческая любовь не похожа на описанную вами эльфийскую. Люди, в отличие от жителей вашего королевства, никогда не хранят верности в любви, от чего страдают и тот, кто изменяет, и тот, кому изменяют, и тот, с кем изменяют. В результате любовь сеет ненависть. Чем больше любви – тем больше ненависти. Еще одно занятие людей, как вы правильно сказали, – зрелища. Но кроме комедий, трагедий и выступления акробатов есть и кровавые зрелища. Например, гладиаторские бои. Ах, вы не знаете, что это такое? Ничего, в Эротполе узнаете. Еще на площади устраивают публичные казни. Заслуженно или незаслуженно обвиненным на глазах многотысячной толпы рубят руки, ноги, головы или отдают их на растерзание тиграм и львам в цирке. Еще вы, кажется, мечтали побывать на шумном рынке. В Эротполе помимо обычного есть невольничий рынок, где продают не овощи, не фрукты, не ткани и не посуду, а живых людей или других разумных существ. А другие такие же разумные существа их покупают. Те же, кто не согласен с данным порядком вещей, кто борется с рабством, приговариваются к публичной казни. Недавно в Эротполе было подавлено крупное восстание рабов. Обыватели долго наслаждались зрелищем изощренных казней. Я не стану рассказывать всего, дабы не нанести ран нежному сердцу вашего высочества. Кстати, на невольничьем рынке может оказаться каждый, кто попадет в руки разбойников. За эльфийскую принцессу работорговцы отвесили бы им мешок золота. А, когда на вашу нежную кожу поставят клеймо, сложно будет доказать свой статус свободного существа. Хоть всю свою королевскую родню и весь двор своих родителей созови, никого не станут слушать. Свободу невольника можно купить лишь еще большим количеством золота.
– Меня все больше удивляет ваша осведомленность в вопросах законов и нравов Эротполя и его окрестностей, – сказала подводная принцесса. – Думаю, и ее эльфийское высочество не менее заинтриговано. По-моему, настала очередь вашего рассказа о себе.
– Вряд ли двум принцессам будет интересна моя простая история, – продолжала отказываться богатырша.
– И все же мы настаиваем, – не отставала русалка. – Мы ведь обе раскрылись перед вами.
Глава 4
– Ну, хорошо, извольте, – согласилась, наконец, темноволосая воительница. – Я – не русалка, не эльфа, не гномэлла, не фея. Я всего лишь обычный человек, и даже не из королевского рода.
– Не скромничайте, – улыбнулась Янтарина. – Даже если вы и человек, то далеко не обычный. Это видно по вашему костюму и снаряжению. Стольких драгоценностей, как на вас, я не встречала ни на одной королеве. А как великолепно ваше драгоценное оружие! Рукоять меча, как вижу, инкрустирована бриллиантами. А щит сделан из чистого золота. Только вот не вижу на нем фамильного герба. Похоже, сударыня, вы скрываете какую-то тайну.
– Эх, не хочется мне таиться от вас, своих названных сестер, – махнула рукой богатырша. – Да, и не похожи вы на сплетниц, которыми бывают наверно только человеческие дочери. Ваши открытые, честные лица располагают к доверительности. Что ж, открою вам все. Зовут меня Катериной. А всё, что вы на мне видите, досталось мне в наследство от покойного мужа.
– Вы опять не договариваете, любезная Катерина, – сказала Янтарина. – Кем же был ваш супруг? Великим царем? Славным королем? Могущественным герцогом? Князем, графом, бароном?
– Безродным бродягой, – ответила Катерина.
Обе принцессы изумленно округлили глаза.
– Но, кроме того, – продолжала богатая вдова, – он был атаманом разбойничьей банды. А звали его Плутькой Змеем.
– Да мы с вами, оказывается, родственницы, – усмехнулась Янтарина. – Не ревную, только сочувствую.
– Так вот откуда у вас столь обширные познания о человеческих злодействах! – воскликнула Валенсиэль.
Подводная принцесса на минуту задумалась.
– А ведь вы, Катерина, знали о злодеяниях Плуториана, – сказала она, – и не препятствовали.