Это было утреннее патрулирование перед пересменкой. Тогда нас впервые поставили в паре. Мы задержали группу нигерских подростков лет двенадцати-тринадцати. Стащив у кого-то из родителей, те решили попробовать.
И конфискованный косячок остался в моей полицейской форме. Обнаружила его, когда пришла домой. Спрятала до долгожданного отпуска.
Но ради того, чтобы раскусить Тэхёна, стоило использовать сейчас.
— Хах, точно! — он встал следом, и мы поднялись по лестнице, оттуда через дверь попали на крышу.
— То, что доктор прописал, я не чувствую боли, — затянувшись несколько раз, Тэхён передал сигарету.
Мне хватило двух затягов. И почему от дури так хорошо? Я словно невесомая.
Вцепившись в его руку, созналась, что из-за произошедшего не спала полночи.
— Серьезно? Звучит, как признание в любви, — взгляд Тэхёна стал зачарованным.
Сейчас офицер привлек к себе за плечи и стянув резинку с моих волос, зарылся в них пальцами.
Метая собственный взгляд то в глаза, то на рот, я выпалила:
— Не обнадеживай себя. Мне нравятся крутые парни, живущие по понятиям. Знаешь, типа любовь, честь, верность, семья.
— А что если я тот парень? — прищурился он, и я внутренне возликовала.
Тэхён клюнул. Это была чистая провокация.
— Да брось, — я рассмеялась и хлопнула его по груди.
— Серьезно. Что, если я не тот, за кого выдаю себя?
— Хорош прикалываться! Ты всегда такой милый, ну какой из тебя…
Он перехватил руку и удерживая, внимательно заглянул в глаза:
— Джонни приходил, верно?
Внутри меня все похолодело, и я отстранилась:
— Выкладывай.
— Скажу, если пообещаешь ничего не говорить Банчану, — смотрит жестко. Серьезен.
— Хорошо, — я подыграла. Буду действовать по обстоятельствам.
— Тогда… Будем знакомы, Винни младший, сын «Двойного дракона». Ты ведь это хотела услышать?
Воцарилось молчание. Я затянулась, передала косячок Тэхёну. Он докурил и затушил окурок в нашей банке из-под кофе: взяли свою, чтобы успешно ликвидировать следы преступления уже дома.
— Твой черед. Что тебе сказал брат?
Мне пришлось выложить все о столкновении с Джонни. И тогда я задала самый главный вопрос:
— Кто помог с документами?
— Родной отец. Очень влиятельный человек.
— Американец? Из Лос-Анджелеса? — я была намерена докопаться до истины.
— Да.
— Назови имя.
— Обойдешься, — парировал он. — Не слишком ты давишь на меня? — собираясь вернуться домой, мягко толкнул в сторону.
— Хорошо. Ты устал, поспи. Вернемся к разговору завтра. Банчану ничего не передам, — пообещала я.
Глава 3
Утром я провожала Банчана на работу. Пришлось сообщить ему, что ничего не вышло с младшим офицером, и буду стараться дальше.
— Прошу, держи телефон при себе, — прощаясь, напутствовал детектив.
— Хорошо, — пообещала я, закрывая за ним дверь.
В гостиной, где мы пировали, прибралась еще вчера. Тэхён крепко спал. Мне особо нечем было заняться, потому включила телик.
Предварительная мелодия на будильнике напомнила, что через час назначена встреча с психологом. Нужно собираться.
Оставить бы записку. Я внимательно оглядела двухъярусную тумбочку у дивана. Обычно внутри лежал блокнот и всякая канцелярия.
И правда. Выудила необходимые предметы и наспех начеркала, что в отъезде. Попросила не волноваться. Также указала сотовый номер, который я обычно не использую для работы. О нем никто не знает, кроме родителей.
Хван Хёнжин позвонил мне сам и в который раз назначил встречу в неформальной обстановке.
Зачем он так делает? В офисе наедине мне с ним гораздо спокойнее — никто не пялится на нас из-за его внешности.
Он очень популярен у женщин. Куда мы не пойдем, они его просто пожирают глазами.
Судьба словно шутит надо мной. Специалист, работающий со мной — он же и психолог и сексолог по образованию — очень привлекательный. И если бы не мужская фигура, при других обстоятельствах запросто сошел бы за хорошенькую подружку.
У Хвана длинные белые волосы, которые он собирает в гангстерский хвост и часть коротких прядей остается. Особое преимущество очень пухлые губы и всегда томный взгляд — будто он в предобморочном состоянии.
Любит модничать, одевается очень изысканно. Редко, когда это простая белая футболка и джинсы.
Именно Хван рекомендовал мне поступить в полицейскую академию. С его слов там я стану еще сильнее — и духом, и физически.
Однажды, во времена средней школы, я столкнулась с подростковой жестокостью. Буллинг — не иначе. Коренные американцы дразнили меня за внешность и постоянно придирались к волосам.
Как я уже говорила, их я переняла от русского отца — вьющиеся, пушащиеся, объемные. А от дождя и ветра вообще творилось черти что — я была похожа на ведьму. Ведьмой и называли.