Почему? Потому что, по крайней мере в этом отношении, мне удалось разорвать цепь: моя бабушка не обнимала маму, а мама не обнимала меня. Но я обнимаю Лири. А значит, и она будет обнимать свою дочь.
Перед тем как закрыть глаза, Лири спросила, можно ли Андреа остаться у нас ночевать.
– Она боится возвращаться домой в темноте, – объяснила мне дочь. – Сейчас на улице полно скорпионов.
– Ради бога, – сказала я.
– Ты передашь ее маме, что она переночует у нас? – спросила Лири. Ответственная, как старшая дочь. Вся в меня.
– Передам, – пообещала я.
Нимрод не сказал ничего, хотя, судя по дыханию, еще не спал. Удивительное дело: он отнимает у старшей сестры вещи, чиркает фломастером у нее в тетради, дергает ее за волосы и без конца дразнит, выводя ее из себя…
Но он никогда не насмехается над ней из-за Андреа. Только иногда, когда ее нет поблизости, подходит ко мне и тихо говорит: «Андреа ведь не взаправдашняя, верно? Лири ее просто придумала, да?»
Не прошло и получаса после того, как уснули дети, как раздался звонок в дверь. Эвиатар споласкивал посуду и ставил ее в машину. Я поднялась открыть дверь, но он быстро преградил мне путь и приложил палец к губам, приказывая молчать. Заглянул в глазок. Взял лист бумаги и написал: «Это они. Скажи, что ищешь ключ». Я так и сделала. Подвигала разные предметы, изображая поиски. Тем временем он выскользнул на балкон и вскарабкался на перила. Я жестом велела ему подождать и быстро нацарапала записку: «Соседи напротив за границей. Перелезь на их балкон. Спрячься в игрушечном домике их сына». И пошла открывать дверь. Я специально откинула цепочку, чтобы показать, что мне нечего скрывать, и с улыбкой сказала: «Добрый вечер. С кем имею честь?» (Я была неподражаема, честное слово!) Бандюганы были оба, как на подбор, коротышки, но от их стриженых голов так и веяло жестокостью. Первый, с квадратным подбородком, был в белой тесной футболке. Второй – с выступающим вперед острым подбородком – в такой же тесной черной футболке. – Мы разыскиваем Эвиатара Гата, – сказал острый подбородок.
– Думаю, вы ошиблись адресом, – сказала я. – Это дом Асафа Гата.
– Это мы знаем, мадам, – сказал он.
Они вошли в квартиру и принялись обходить комнату за комнатой.
– Простите, но кто вам позволил? – возмутилась я. Я шла за ними по пятам, стараясь преградить им путь. – Здесь дети! Кто дал вам право врываться в чужой дом и?..
Они не обратили на меня ни малейшего внимания (только потом я поняла, насколько страшным было это их молчаливое равнодушие) и продолжали искать Эвиатара. Под креслами. На антресоли. Они открывали шкафы, передвигали вешалки с одеждой, опрокинули на пол корзину с грязным бельем… Я протестовала, угрожала позвонить в полицию и даже сфотографировала их со смартфона, но все это не произвело на них ни малейшего впечатления.
Нимрод и Лири спали. Даже когда бандиты включили у них в комнате свет. Даже когда они распахнули их шкаф (в этом они, слава богу, пошли в Асафа: их из пушки не разбудишь). Если один из головорезов, подумала я, посмеет тронуть моих детей, я применю навыки, полученные на курсах самообороны. Я уже оперлась на одну ногу, приготовив вторую, чтобы врезать по яйцам тому, в белой футболке, но они довольно быстро убрались из детской. Как будто им самим было неловко там шуровать.
Наконец они вышли на балкон. В подобных обстоятельствах обычно говорят: «Я затаил дыхание». Нет, дыхания я не затаила, но большой палец у меня на ноге поднялся над вторым и прижал его к полу, как со мной часто бывает в состоянии стресса.
Они провели на балконе несколько долгих секунд, после чего вернулись в гостиную. Тип в белой футболке сказал: «Извините за беспорядок». (Честное слово, он сказал: «Извините».) «Видимо, мы получили ложную информацию». Черная футболка поднял ко мне свой острый подбородок и добавил: «Позвольте, мадам, дать вам совет. Если Эвиатар Гат случайно здесь появится, не впускайте его в дом. Это принесет вам большие неприятности. У вас ведь дети, правда?»
– Уберите разгром, – сказала я им.
– Что? – Они смотрели на меня с изумлением.
– Вы перевернули мой дом вверх дном. Кто, по-вашему, будет все это убирать?
Ничего они не убрали. Потому что на самом деле я их об этом и не просила. Но было бы здорово, если бы попросила, скажи? Вообще, пока я тебе пишу, меня не покидает соблазн рассказать не о том, что произошло, а о том, что могло бы произойти. Пока что я сдерживаюсь, но ты имей это в виду. Я не уверена, что меня хватит надолго.