Встреча может взбудоражить безумные чувства, один взгляд или слово может все решить. Элайджа проснулся в кресле автомобиля, боли в шеи, которые пройдут, заживут и перестанут его мучить, в отличие от боли в сердце, от которой он готов кричать и крушить все, на своем пути.
Думает, где он находится, когда покидает автомобиль и видит женщину сидящую на деревянных досках, рядом стоит бутылка с недопитым шампанский, поднимает бокал, преподносит его губам.
Венеция – город мостов и романтики. Элайджа только сейчас верит в это. Она привезла его в Венецию. Элайджа плох и жесток тем, что сохраняет зло. Себя и свою семью. Спасает от смерти, убивая других. Убивает и убивает, и этому нет конца. Особенно сейчас, когда член его семьи мертв. Мертв и нет способа вернуть то, что обратилось в пепел. Породистый, настоящий, благородный аристократ не лишенный разума в один день должен прекратить конец всем проблемам. Счастья нет, но есть сохранение жизни ради чего? Ради следующих врагов, убийств, и далее по цепи. Цепи, которая окрашена кровью.
Все ради семьи, а кто не из них, Майклсонов, того убить. Он живет по одному принципу, готов все сделать ради семьи. Словно Элайджа робот с давно и прочно установившейся функцией « Семья превыше всего.»
Кетрин знает это, как и то, что вряд ли ее примут в семью, даже если Элайджа и пожелает этого. Клаус никогда не примет ее, но сейчас она не желает загружать себя этими проблема, ведь она победила и только она сдерживает монстра внутри Элайджи и это она понимает. Понимает, что есть смысл и чувства.
Элайджа понимает это тоже.
Она не знает, что будет дальше, а он знает.
Сидит, в белом и она его жизнь и такая близкая. Кажется невинный и чистой невестой. Но, это только маска.
Стоит перед ним в белом.
Стоит, на нем костюм, Элайджа улыбается, когда Кетрин протягивает ему бокал шампанского.
— Добро пожаловать в Венецию, - проговорила Пирс.
— Сколько я спал? Почему ты не разбудила меня? Я помню, как сел в автомобиль и все, а перед этим ты говорила о смерти моего брата, говорила, что нужно бороться и жить, я пролил слезы, поддался эмоциям, - вспоминает первородный.
— Ты не робот Элайджа Майклсон. Проявлять эмоции – нормально. Нормально чувствовать : боль или радость. Я тоже чувствую, как бы не пыталась скрыть : улыбки, переживания, боль радость и любовь. Мы не может вечно сбегать от эмоций и себя, иногда нужно поддаваться эмоциям и помнить, что эмоции – это нормально. Я вернулась ради тебя и оставлю все попытки поиска лекарства, пока не узнаю, что с тобой все хорошо, что ты не встал на путь крови,- улыбается, руки скользят по его плечам, и Элайдже ведь не нужно знать, что в чай она добавила снотворное с вытяжкой из вербены. Вытяжка, концентрации которой хватит, чтобы усыпить и не вызвать дискомфорта, который обычно доставляла вампиром вербена. Ей нужно было усыпить его. Нужно было сделать это. Нужно было сберечь от темноты, а он ведь и не узнает в кокой темноте она может оказаться, если тот уйдет.
Элайджа моментально отошел, мужчина оставил бокал на деревянном мосту.Его холодное сердце начало бешено стучать, выдохнул.
— Три вещи не спрятать надолго. Солнце, луну, истину, - произносит тот.
— Сегодня, есть мы и хорошо, что эти чувства истины, и пока, я не хочу думать, о том, что будет дальше, - она подняла свой взгляд и Майклсон поразился. Она казалась ему особенной. Они простояли минуту, ничего друг друга не говоря. Он может вечно стоять и смотреть на нее, и плевать, если на мобильный названивал Никлаус или еще кто-то, но мужчина не собирался покидать ее. Ведь Кетрин та, о которой он готов кричать, та, с которой он чувтвует.
— Я знаю, что будет дальше, Катерина, - подхватывает на руки, что та даже и не успела среагировать, только приоткрыла рот, желая вскрикнуть от неожиданности.