Не такой Кетрин Пирс представляла себе квартиру Элайджи, в особенности в Венеции. Однозначно в классическом стиле, с элементами стиля борокко, если в Нью-Йоркской присутствовали элементы арт-деко. Без сомнений ваза с цветущими цветами на кухни, дорогие картины на стенах, эксклюзивный фарфор. Без сомнений Пирс задыхалась от пыли, когда сбрасывала покрывало с дивана, со столика, с картин, весящих на сиенах. Легким движением отряхивала покрывало, пока Элайджа разделывался со своей жертвой, ведь Пирс, уже отбросила труп девушки куда польше от себя и с ней остался только запах. Она насытилась кровью, которая была так нужна ей после изнурительной и утомительной поездки.
Убрать и замести следы – важно, но сейчас Кетрин важнее избавиться от пыли, ведь в каких бы условиях она не находилась, если у нее есть возможность пыль и грязь терпеть не станет.Привыкла к чистоте, ровно также, как и Элайджа Майклсон.
— Дорогой, тебе не кажется, что ты все запустил? Я не могу дышать всей этой дрянью и пылью, - возмущается, скрещивая руки на груди, а капля крови, с ее губ ударяется о пол.
В итоге, Майклсон отбрасывает от себя труп молодой брюнетки, тяжело вздыхает и встает на ноги, желает вытереть белоснежным платком кровь с губ. Капля падает на ткань темной рубашки, пачкая ее.
— Эта квартира моей сестры, Катерина и в оправдание могу сказать, что Ребекка не была в Италии с конца семнадцатого столетия, впрочем, как и вся моя семья, - отвечает Майклсон.
— Я все еще не могу поверить в то, что мы здесь, но, скажи, что изменилось в Венеции? – реплика, которая срывается с ее уст заставляет его улыбнуться. — Если прогулка на гондоле напоминала свадьбу, то сейчас у нас медовый месяц, или что-то вроде того, то я не желаю дышать пылью! - закатывает глаза, подходит к нему бросив покрывало на пыльный пол, прикасается губами к каждому миллиметру его губ, целуя их как будто заживляет все его раны. Она должна залечить его все раны, чтобы он мог защищать ее и не думать о проблемах в семье или смерти младшего брата. Она должна быть рядом и проследить, чтобы он выздоровел, чтобы Элайджа был только ее.
— Так, что изменилось в Венеции?- повторяет она, после того, как с поцелуем слизывает остатки крови на его губах.
— Запах Катерина, - начинает Элайджа сжимая руки на ее бедрах. — Запах стал только хуже.
И Пирс смеется. Смеется, утыкается носом в его рубашку.
— Катерина...
— Что?!...
Только он может так шептать ее имя и только она может так играть с ним. Вошла в азарт игры.
Притяжение. Они магниты, которые оказались в магнитном поле и притягиваются друг к другу.
На одной волне. Пирс ведь не знала, что смотря на его, в ее груди будет так биться сердце. Майклсон ведь не знал, что она окажется той самой женщиной, которая пробудила в нем эмоции, рядом с ней он потерялся во времени. Она ведь не знала, что Элайджа тот, кто заставит ее сожалеть об отказе от любви и настоящих чувств. Она ведь сумела заглушить эти чувства. Заглушить, мириться и жить дальше, при этом не отключая человечность. Просто эгоистичная и жесткая с ледяным сердцем.Он ведь изучил ее по движением, изучил каждым изгиб ее тело, родинки, знает о выступающей венке на ее лбу, когда она злиться. Она ведь заучила наизусть его шаги, только, когда он шепчет ее имя, то она прикрывает глаза. Знает, что он видит не только ее оголенное тело, но и душу. Изучила его. Изучила и понимает, что каким бы монстром, готовым на все ради защиты семьи он не был бы, они заставляет его чувствовать и верить. Зачем той, чья душа сгорела чувствовать и верить в любовь? Она меняется рядом с ним, не вздрагивает от страха и может позволить себе быть слабой, зная, что Элайджа присмотрит за ней. Может позволить себе любить и быть в плену чувств.
Вдыхает его запах смешенный с запахам металлической крови, а он и так знает, что его, тонет в его глазах и дотрагиваясь до его руки, словно вселяет в него уверенность.
Знает все его слабости.
Чувства словно оголяются, а в груди разжигается пламя.
— Я знаю, ты тоже это чувствуешь, Катерина, - вздыхает он. — Чувствуешь нашу связь, наше притяжение. Ты занимаешь каждую мысль в моей голове. И я не могу противостоять этому притяжению.
— Элайджа, ты же знаешь, что если мы не сможем быть вместе, - тихо шепчет она. — Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Наши чувства запрещены. Мы должны молчать о наших чувствах.
— Я готов заплатить любую цену, лишь бы быть рядом с тобой, чувствовать.И я не хочу потерять тебя, - признается тот.
— Ты меня не потеряешь, – уверенно заявляет шатенка, после чего сама не осознает, прижимает его к себе воруя с желанных губ такой сладкий, трепетный поцелуй.