На одной волне и ей необходимо, чтобы он был только ее. Не раскрывать секрета о своих чувствах. Молчать при других, но не когда они наедине друг с другом и вряд ли двое обескровленных трупа откроют их тайну.
Спешить некуда и им нужно продолжение.
Это было выше их сил – поцелуй сводил с ума, будоражил кровь. Они забыли обо всем на свете, и так подарили себя друг другу. И не было ничего прекраснее – два любящих сердца поддаются своим чувствам и не молчал.
Их никто не остановит.
Никто не остановит, когда Элайджа дышит с ней. Словно одно дыхание на двоих, руки скользят по талии, все выше и выше, проникает руками под ее черную майку, ведь сегодня она не изменила своему привычному стилю и была одета в черное.
Не спешит, когда, подхватывает на руки, медленно укладывает на постель, когда они оказываются в спальне.
Сердце бешено стучит в груди.
Пыль заполняет комнату, когда тело Кетрин оказывается на постели, а Элайджа устраивается сверху, целует ее в губы.
Сейчас они вместе и это их секрет.
Сейчас они находятся в плену чувств и сгорят.
Секрет, то, что первородный, который утратил веру в любовь и вампир неспособный на этот доказывают обратное.
Попали в одно притяжение.
Им нужно продолжение и возможность чувствовать.
Сейчас их не волнует пыль. Пыль которая наполнила комнату и за которой наблюдает Кетрин.
— Я знаю. Но... Если мы не сможем быть вместе не значит, что я перестану любить тебя, Элайджа, - говорит, когда привычными движениями тянется к его рубашки, что избавиться от нее.
— Я люблю тебя так сильно и это чувство не дает мне дышать, когда ты не рядом. Но когда ты здесь, я... Я самый счастливый человек на Земле. Я могу чувствовать это только рядом с тобой. Словно ты пробудила от долгого сна, - целует оголенный живот.
— Это и было тебе нужно, - растягивает уголки губ в улыбке, когда он сжимает ее ладонь в своей руке.
Только в его объятьях она осознала, сколько времени было потрачено зря.
Они в городе романтике, там где клянутся в любви и даже позволяют себе большее. Позволяют себе чувствовать.
Позволили себе чувствовать и сгорели еще раз. Сгорели в пламени страсти.
Сгорели.
В плену чувств.
*** Мистик Фоллс. Дом Гилбертов. 2013 год.***
Исходя из всего случившегося Клаус Майклсон зол и опустошен и как заметил Тайлер Локвуд, он и вправду ужасно выглядит.
— Доброе утро, солнышко. Ужасно выглядишь.
— До тех пор, пока меня сдерживает заклинание Бонни, а потом я изменюсь, стану злее или ты вообще меня не увидишь, потому что я выдавлю твои белки из глазниц.
— Когда мои друзья вернуться с лекарством, то я залью тебе в глотку и ты станешь смертным.
— Я Первородный и с чего ты взял, что все, кого я обратил не станут смертными вместе со мной, в том числе и ты.
— Я думаю, как только ты станешь смертным, то твоя кровная исчезнет и я смогу убить тебя и никто не умрет. Я выбираю, как именно это сделать.
— Советую утопить меня, такое неповторимое чувства, когда кто-то борется за примитивный глоток воздуха и скажу, что твоя мать была борцом.
Исходя из того, что Кол мертв его жизнь разрушена не лучше, чем у Тайлера Локвуда. Ему даже страшно подумать, как отреагировали Ребекка и Элайджа. Сестра явно прольет много слез, а как же вечно сдержанный, который убьет любого ради семьи? Сойдет с ума узнав, что даже им, в этот раз не удалось обыграть и обмануть смерть? Сойдет с ума, если его никто не поддержит.
Элайджа ведь всегда поддерживал и сражался за семью, а кто поддержит его сейчас, в темный час?
Кол мертв, а величайшей монстр на этой планете заперт в кухне Гилбертов и вынужден не только терпеть выходки Тайлера Локвуда, но и наблюдать за обгоревшим телом брата. Он убил мать Тайлера, а сейчас его брат мертв.
Квиты?
Клаус Майклсон ненавидит быть слабым, а сейчас, он даже не может выйти, сказать, что боль от утраты разорвала на части. Он не может никому сказать, ведь привык терпеть любую боль. Никому сказать, а время как будто застыло, и он не может даже посмотреть на обгоревшее тело брата. Неужели смерть может постучать и в их семью? Неужели душа Коула сгорела? Неужели даже великие и сильные Майклсоны бессильны против смерти. Бессилен и зол, когда слышит слова Керолайн. Он просил ее о помощи, наплевал на гордость, его глотка иссыхала, а та ухмылялась смотря в его глаза, сжала руки в молитвенном жесте.
— Я не буду в этом участвовать. Ты даже не стоишь тех калорий, которые я трачу, разговаривая с тобой.