Похожи.
Пережила отчаяние, потерю семьи и София, как и Кетрин была сломана в внутри, а когда человек сломан это не обернется ничем хорошим для того, кто сломал его.
Сломанный человек гораздо сильнее и пойдет на все. Пойдет до конца.
— Мне пора и поболтаем в другой раз, позвони мне и жаль будет узнать о твоей смерти, - одними губами шепчет ей Пирс, напоминая о том, что нужно быть осторожнее, встает из за стола, смотрит в глаза и она должна сказать ей сейчас, сказать на родном языке Софии, возможно, образумить ее. — У вас ведь говорят так : «Береженого Бог бережет. »
Глупо, наверное, но София все равно улыбается, зная и понимая, чем говорила, о чем предупреждала Пирс, прежде, чем та покинула кафе и впустила в помещение ветер. Исчезла, впустила только ветер.
София знает, что это значит. Знает, что нужно быть осмотрительной, осторожной в решениях и поступках, чтобы было легче избежать опасностей, неоправданных рисков, не кидаться ты в петлю добровольно, как это было с юной Катериной, сейчас Кетрин и ее сердце покрылось льдом, она не способна любить, заботиться и думает только о собственной шкуре и тот, как бы выжить и прожить еще один день.
— И ты береги себя, Катерина, - шепчет, а пальцы сжимают ножку бокала наполненного красным вином.
Их души сломаны.
Клаус Майклсон сломал их, отнял все, что их было дорого в этом мире, но они все еще держатся и дышат. Дышат, терпят боль, которая не отпускает их, врослась в их тело, заполняет сердце.
Дышат и вытерпят любую боль.
Вытерпят, не покажут, что чувствуют, не позволят себе быть слабыми на глазах других.
Сильные.
Боль сделала их только сильнее и в этом они похожи.
***
Кетрин Пирс возвращается, если только желает этого и сейчас она вернулась, захлопнула за собой дверь, оставила свою сумочку и несколько пакетов в коридоре, видит его на кухни и улыбается переступая порог комнаты. Элайджа молчит, ставит на круглый кухонный стол чашки наполненные кофе. К ее приходу он вытер пыль со стола, расставил кухонные приборы, отвесил штору, чтобы комната наполнилась светом.На ее лице довольная ухмылка, ведь он только ее. Кетрин пристраивается сзади, обнимает, руки скользят по его груди.
— Как же хорошо, что ты избавился от пыли, до моего прихода, Элайджа.
— Катерина... Позволь узнать, что за неотложное дело возникло, что ты оставила меня, и в этот раз?
— Тебя это не должно волновать, дорогой. Поверь мне…
Прижимается сильнее, целует в шею, но не видит, насколько холоден его взгляд. Холод, словно сам Ад замерз. Внутри его холод, а в ней полыхает пламя, ведь он единственный, кто смог заставить её сердце биться чаще. Сожалеть о том, что она отказалась от любви. Сожалеть о потерянной человечности. Он заставил ее чувствовать и сожалеть. Сожалеть, что маска Кетрин врослась в ее лицо. Облик Кетрин, а душа Катерины. Внутри, глубоко внутри ее осталась часть Катерины. Она верит в это, а вот он уже не верит.
— Катерина, я тебе не верю, - тихо, сжимает руку в кулаки, Кетрин и не видит, что в своих ладонях от сжимает обломок дерева. Сжимает то, что может убить ее.
— Нет, ты должен мне верить, - твёрдо произнесла Кетрин, собираясь обернуть его к себе, заставить посмотреть на нее.