Так почему сейчас он вынужден слушать взбунтовавшегося юнца Тайлера Локвуда. Он вынужден терпеть из-за сдерживающего заклинания Бонни, ведь иначе бы
Тайлер был бы трупом, а его конечности собирали бы по всему городу.
— Разве ты не должен уже быть в милях отсюда?
— Я пришел поздравить тебя с Днем Рождения, Клаус. На самом деле, я пришел пожелать тысячи Дней Рождений.
— Что ж, ты на несколько месяцев раньше.
— Это не важно, потому что я собираюсь присылать тебе открытки с поздравлениями каждый год, что заставляешь меня скитаться по миру. Просто напоминая тебе о том, чего у тебя нет. Потому что каждый год, который ты тратишь, гоняясь за мной - это год, что ты не провел с Кэролайн. Каждый День Рождения будет напоминать тебе о годе, что ты провел впустую. Об еще одном годе для нее, чтобы забыть тебя.
— Мне не хочется говорить эту новость, дружок, но она и тебя забудет.
— Может и забудет. Но я всегда буду знать, насколько она меня любила. А ты всегда будешь знать, что ты ничего не значил для нее.
Неужели ли Клаус действительно ничего не значит для Керолайн? Пустое место, убийца, монстр не знающей, что такое любовь, добродетель и сострадание.
Майклсон действительно давно отрекся от чувств, пусть иногда они и вырывались наружу, делали его слабым.
Ненавидит быть слабым.
Керолайн боится, дрожит, когда видит его выходящим, из дома Гилбертов. Она ведь столько наговорила и теперь пришло расплачиваться за свои слова? Слишком многое произошло, а сейчас он свободен и ему не все равно, так он это не оставит.
— Как ты выбрался?
— Думаю, с твоей подругой Бонни произошло что-то ужасное. Не переживай, милая, тебе я никогда не причиню вреда.
В глазах страх, по телу пробежала волна мурашек, когда Клаус говорит о ее подруге. Она ведь знает, что заклинание перестает действовать, если ведьма умирает. Знает оттого и вздрагивает,встает с качелей. Она попрощалась с Тайлером, а сейчас еще и это. Слишком многое произошло и Керолайн Форбс боится подумать, что произойти еще худшее. Куда еще хуже? Она и так уже, словно жариться в Аду и ощущает на своей нежной коже адское пламя. Пламя, когда Майклсон смотрит в ее глаза.
— Ты уже достаточно сделал.
— Я сделал даже больше. Я проявил доброту, великодушие, жалость, -благодаря тебе, Керолайн. Все это ради тебя.
Ради нее? Смешно? Смешно, что Клаус Майклсон поддался эмоциям и проявил милосердие. Безумие какое-то, но Клаус действительно готов на все, чтобы Керолайн не плакала и не расстраивалась. Он готов на все ради нее, вот только Керолайн пока не замечет его, не разговаривает и избегает его. Избегает его тьмы и это она ясно дала понять, но он ведь сегодня он и вправду поступил правильно, совершил поступок ради нее, чтобы доказать ей, что он – великий Никлаус Майклсон способен на большее. Способен видеть свет и желает оберегать свет, который излучает Керолайн. Желает оберегать ее, чтобы ее внутренний свет разогнал его тьму.
Она должна знать, что он все еще способен любить и чувствовать. Керолайн должна знать, что тот может быть слабым. Клаус ненавидит быть слабым, но она, любовь к ней делает его слабым.
Слабый.
Смотрит в ее глаза, которые наполняются слезами. Она ведь чувствует, позволяет себе эту роскошь, а и сам Майклсон близок к тому, чтобы из его глаз покатились слезы и поэтому ему легче развернуться и уйти.
Ему легче отвернуть и уйти ,нежели проявить слабость и признать, что после стольких столетий он все еще способен любить и чувствовать. Он чувствует, что ее свет может спасти и его. Ведь как она говорила : «А того, кто способен на любовь, всё ещё можно спасти. »
Любой достоин спасения, даже Никлаус Майкслон, но сейчас, ему легче уйти, погрузиться в одиночество нежели признать, что он слабый. Керолаййн Форбс стала его слабостью, только ее аромат мучает его так, как не мучил ни один другой.
*** Нью-Йорк. 2013 год. ***
У Одри есть всё.
Точнее было все.
В буквальном смысле всё : хороший дом, персональное убежище от скуки окружающего мира, серебристый Форд, престижная работа, которой ведьма гордится и ненавидит, временами мечтая, чтобы офисное здание, в котором она работает, сгорело, у нее есть любящей парень и еще проблемы с наркотиками и магией.
В свои двадцать пять она запуталась и не может управлять : ни собой, ни своей собственной жизнью.
Устала.
У нее есть всё. Но в то же время ничего, а потому она стоит в кабинете босса – сорокалетнего мужчины, который поправляет удавку, которую еще называют галстуком. Он подписывает бумагу, и с этой минуты Одри свободна.
Жизнь Одри – глубокая, тёмная яма, в которую она стремительно падает день за днём, а иногда даже несётся, со скоростью света и звука, погружаясь всё глубже и глубже, достигая только ей ведомого, персонального дна.