Потому что это и есть то, что называют любовью. Потому что это и есть то, что чувствует он к ней.
Элайджа переплетает их пальцы, утыкается носом в шею.
Что плохого в том, чтобы проснуться в объятьях любимой женщины. Встреть рассвет, так как желал. Встретить рассвет наблюдая за той, которую ты любишь. Уснуть и проснуться в одной постели.
Шторы на окне зеленые или, скорее, с зеленым отливом. Постельное белье шелковое – зеленое. Щурится от лучей солнца.
— Уже рассвело, - на ее лице улыбка, проводит своим тонким пальчиком по скуле его лица. — Мне пора вставать и заварить для нас кофе, завтрак. Боже, Элайджа Майклсон ты понимаешь, что ты единственный мужчина для которого я готовила завтрак. Знаешь, обычно готовили для меня. Ради тебя я готова на любое безумства.
— Нет, останься, Катерина, потому что я не знаю, когда смогу встретить рассвет именно так, в объятьях любимой женщины, - прикрывает глаза, сжимает руку и желает поцеловать, но Пирс вырывает свою руку, усаживается на его сверху и смотрит прямо в глаза.
— Скоро каждое утро будет таким, мы будем просыпаться в объятьях друг друга каждый день, в нашем доме, где нас никто не потревожит и наше счастье так близко, но иногда я боюсь, я желаю верить в лучшее, но похоже судьба решила, что я не достойна быть любимой, она вечно шутит надо мной, и ты веришь мне, а это главное, - пытается улыбнуться. — В этот раз все получится. Самым сложным было заполучить то, что твой брат примет в качестве дара. Столько столетий я желала ему смерти, искала оружие, способ убить его или откупиться. Теперь все получится, но я боюсь, что ты оставишь меня, как только тебя позовёт Клаус, как только ему нужна будет помощь.
— Тебе не нужно думать о моих колебаниях в прошлом, но он мой брат и ради семьи, помощи ему я готов отречься от всего, даже от любимой женщины, но не тревожься, Катерина, - убеждает ее Майклсон, а его ладони опускаются на ее бедра. — Ты будешь рядом со мной.
— Тогда скажи, - требует глядя ему в глаза.
— Я люблю тебя, Катерина, - ему ведь главное видеть улыбку на ее лице ведь именно после этих слов Пирс прильнула к его губам оставляя на них поцелуй.
Наверное, где-то в мире есть такие же как Элайджа и Кетрин, которые лежат точно так же, понимая, что не смогут вдали друг от друга. Скорее всего, один из них не спал целую ночь, любуясь ею. Просто любовался. А она измучена так сильно, что не помнит, как уснула. Они лежат так, не имея ни сил, ни желания отстранится друг от друга.
Дальше. Привязанность.
Дальше. Возможно, Кетрин и понимает, что совершает большую ошибку впуская любовь в свою жизнь, впуска его, ведь легче было бы вышвырнуть его и закрыть свое сердце, но она не может, потому что он пробудил в ней чувства.
*** Новый Орлеан. 2013 год. ***
Джейн-Энн Деверо прожила достаточно, чтобы не заметить, как изменилась ее сестра. Не понять того, что Софи в отчаяние. Она видела, как день изо дня гас огонек в глазах сестры. Софи молчала, забросила дела бара свалив все на Камиллу, а сегодня отказалась от еды и даже набросилась на сестру, когда та появилась на кухне с прозрачной банкой наполненной травами. Подавлена и знает, что виновата.
Что происходит?
Может происходит? Она ведь чувствует, что ее сестре плохо и она потеряла надежду.
Все рушится.
Цепенеет, когда сестра выхватывает банку из ее рук.
— Софи, это всего лишь липа для чая, для тебя, - отвечает ведьма.
— Я волновалась за тебя, правила Марселя, - выдыхает с облегчением. — Я кое с кем заключила сделку и если все получится, то больше не будет Марселя.
— А я уже поверила в то, что ты в депрессии из-за парня или наркотики, так что хорошо, что я ошиблась, - улыбается она. — Теперь я понимаю, почему ты так переживаешь. Что за план?
— Кетрин сказала только, что ведьма должна будет умереть, а я нужна живой, но в Новом Орлеане не так уж и много ведьм, которые готовы умереть, - тихо произносит Деверо. — Если это поможет вернуть Моник. Привести в город первородных – единственный шанс.
Она держит ее за руки, когда они садятся на пол, скрестив ноги, и спина чуть ноет. Вдоль хребта от напряжения разливается волнами жар, но Софи не позволяет себе прогнуться даже на секунду, будто выстроенные ровным рядом позвонки – единственное, что ещё позволяет ей держаться. Держаться ровно и идти до конца.