Если разворошить угли, то огонь разгорится вновь. Лед обросший на сердце толстой коркой оттаивает только от одного его касания. Замершее сердце медленно отмеряет новый ритм, иммунная система – больше не борется с инфекцией под названием любовь.
— Знаешь, Элайджа у нас остались только мы и лучше думать о нас, думать о нашем времени, пора очнуться ото сна, кошмара и думать о нас, - запустила ладонь в его волосы. — Больше никаких разговоров о твоей семье. Давай думать о нашем времени. Согласен? Ответь мне...
— Если бы можно прожить жизнь заново, - усмешка на его губах и сейчас Кетрин впервые не может прочитать его. — Почему мы не можем прожить жить заново, Катерина?
— Мы неограниченны временем, Элайджа. Ты прожил десять жизней, я прожила пять, но мы не были счастливы в тех жизнях, – она не усмехается и не ухмыляется, скорее придерживается позиции безразличия и отречение от эмоций. — И чтобы ты изменил?
Ответ на свой вопрос Кетрин так и не получила. Он отанется в его голове, не осядет в воздухе.
Он без нее не сможет жить. Время невозможно победить.
Его любовь осталась в далеком прошлом. Та, Катерина, которая считала, что без любви не мыслима жизнь осталась в прошлом. Тот Элайджа Майклсон, который верил в любовь, верил в то, что любовь может принести величайшую радость и боль.
Кетрин не понимает, что с ним произошло. Ему ведь было так хорошо, когда она сняла его пиджак, массировала плечи, ведь Кетрин знает, как сделать приятное мужчине. Почему он резко встал и направился к выходу?
— Элайджа, куда ты идешь?
Он больше так не может. Прочла. Сумела понять, когда он встал, захлопнул за собой дверь и даже не обернулся. Обернулась она, но так и не услышав ответа, сползла с подлокотника на диван. Она ведь так удобно сидела на подлокотнике, была весела, когда Клаус не ответил на звонки брата, массировала его плечи. Что произошло? Что ей остается? Удобно лечь на диван, поджать под себя ноги и обнять подушку, только бы не позволить слезам появиться на ее глазах. Она и не позволит слезам и эмоциям взять над ней верх. Она позволила себе забраться на белоснежный кожаный диван в черных, лаковых, на высоком каблуке, босоножках Jimmy Choo .Для кого-то мечта, для кого-то реальность. Такие черные босоножки есть у многих, вот и Кетрин Пирс не стала исключением.
Без него ее лучше убить, в определённом смысле.
Кетрин из тех, что подобны урагану – врывается в жизнь слишком быстро, перепутывает прямые линии скучного существования, смешивает карты в колоде и смеются: все сделала правильно.
Кетрин ведь делает все правильно.
Кетрин из тех, что в толпе совсем чужие, одинокие даже в окружении людей и это самое страшное.
Кетрин из тех женщин, что знаю себе цену, тратят на себя слишком много времени. Они эгоистичны, самовлюбленные и избалованы. Ее волосы вьются от лица в упругих кудрях, и бледная кожа. Она предпочитает черный цвет в одежде, потому что ее душа точно такого же цвета. Сейчас она одета во все черной и выделяются только браслеты, часы и длинные тонкие золотые цепи свисающее до зоны декольте. Пирс всегда ценила сочетание золота и тьмы.
Она не закусывает нижнюю губу, не жмется лицом в подушку, не проливает слезы, как это делают другие. Как делают люди. Она ведь не человек, а вампир. Вампиры не слабые.Кетрин Пирс настолько она, что, когда он уходит у нее не случается истерика.
Единственная мысль Элайджи – Кетрин слишком, цунами, она роза, которая ранит кожу.
Его внутреннему штилю за ней не угнаться. Она своими шипами ранит, проливает его кровь и оставит умирать от потери крови.