Сложнее бороться со своей темной стороной, чем принять ее или скрывать.
Бороться всегда сложнее.
Глава 47. Последние дни.
Я помню дни, где тобой дорожил…
Скриптонит.
*** Новая Шотландия. Галифакс. 2013 год. ***
Огненная.
Черная.
Такой была Кетрин Пирс.
Элайджа пылает жаром, дышит, растягивает пуговицы пиджака, невозможно углядеть, ни одного живого места на нем, ведь она словно испепеляет его своим взглядом. Элайджа не может отвести взгляда от нее.
Стук каблуков.
Он смотрит только на нее, до дрожи и словно оживает.
Она одела в длинный черный комбинезон с V образным вырезом в зоне декольте.
Кетрин прикусывает губу, ощущает карамельный привкус от блеска для губ.
— Я всегда знала, что костюм тебе очень идет. Жду не дождусь, чтобы его снять с тебя.
Ее уже ничего не спасет.
Элайджа молчит, не может перестать представлять, какие, должно быть, муки она перенесла, а потом погибла? Кетрин погибла? Он убил ее, душил, даже мог вырвать ее сердце, слышал ее крик, но почему она все еще рядом с ним, ведь он может убить ее, разорвать. Он уже убил ее. Этот факт всё никак не укладывается в голове, встает комом поперек горла. Кетриин не может быть мертва. Так не должно быть. Этого не должно было случиться. Но это случилось, ведь все женщины в его жизни были обречены. Все, кто любил его были обречены.
Она всего лишь дышит, но не живая, как и они.
Они не живые, просто дышат.
Дышат по-привычки.
Так почему она тут, рядом с ним?
Он ведь может разбить ее сердце, убить.
Он убил ее душу.
Он ведь видит, что ей больно.
Он ее и она любит его, до дрожи, мурашек, без него она не видит своей жизни, и поэтому
осталась.
Осталась даже если тот заберет ее жизнь, разобьет сердце на осколки, убьет душу.
Может убить ее, но не любовь.
Кетрин лжет, рушит, в одиночестве и пустоте, и это явно нельзя назвать любовью.
Элайджа привык строить, получать то, что пожелает.
В его жизни было много женщин, но он верил, что на его пути встретится та, которая выделиться, убьет его тьму или примет ее на себя. Элайджа знал, что появится особенная, которая сильно ранет его и оставит истекать кровью, и он потеряет смысл жизни, если в его жизни не будет той женщины. Без нее он будет дышать по-привычки.
Его уже ничто не спасет.
Ранила.
Они погибли захваченные пламенем. Беллами крутит в руках бокал виски, который наполнила Кетрин. Всё вокруг словно не то, не такое, каким должно быть. Элайджа не хочется совсем ничего, просто не может перестать винить себя.
Он знает, что это неправильно, что надежда на то, что та простит его, все еще есть. Он желал спасать ее и быть рядом, а как только услышал о своей семье душил, прижимал к стене, но она даже не кричала, верила и ей удалось достучаться до него. Он может душить ее, но разве от этого умрет любовь и чувства? Кетрин знает, что все сделал правильно — она выживает.
Он знает, что все сделал не правильно, но если Элайджа Майклсон и убивает, то только ради семьи. Как-то странно, в душе лишь раны. Но обманом все не исправить. Ложь, то, что все хорошо не спасет. Ложь, что она простила его.
Он знает, что сейчас бы она убедила его, что он поступил так, потому что она вывела его из себя, заговорила о брате, которого ненавидит. Они ведь и вправду не смогут жить в одном доме с Никлаусом. Тот убьет ее, как только Кетрин переступит порог дома. А чего еще ожидал Элайджа? Он ее не спасет. Так все и будет, но сможет он остатить семью ради ее? Разрушить связь длинной в тысячи лет. Память и все что они пережили вместе : мучения, круги Ада из боли и крови, смерти, на что они шли ради личной выгоды и чтобы расквитаться со своими врагами. Семья- самое важное в этом мире. Любовь тоже важна. Ребекка свята верила в вечную любовь и выбирала любовь в ущерб семье. Никлаус считал любовь – величайшей слабостью. А что Элайджа? Элайджа всегда выбирал семью. Но укоры сердца оказываются сильнее. Его разрывает изнутри от всепоглощающей вины, и он думает, думает, думает о том, что убил ее. И никакая логика не способна собрать воедино разбитое сердце. Разбитое сердце и правда в том, что связь с семьей не разорвать, но можно ли совместить любовь и семью.