Она молча тянется к нему.
Разжимает ладони, но тут же подаётся всем телом вперед и обхватывает его за плечи, прижимает к себе близко-близко. И проговаривает над ухом – уверенно, ясно:
— Ты ничего не должен. Ни мне. Ни кому-либо другому, Шон. Но спасибо тебе за то, что ты рядом, не испугался и принял меня такой, какой я есть.
Шон чувствует, как за спиной пальцы с силой сжимают ткань рубашки. До хруста, до треска. Как будто Одри говорит ему : « Не отпущу тебя, только ты меня не отпускай».
Не должен отпускать.
Он должен остаться и успокоить ее, объяснить, обнимать, пока она не придёт в себя. Должен беречь от всего разрушительного, что поглощает сознание, от боли и разочарования, но сам оказался слишком слабым, а она хлюпает прижимаясь к его груди. Шон выдыхает и улыбается почти незаметно.
— Темная сторона луны. Не могу без тебя.
Питает любовью, надевает на ее руку кожаный браслет на железной гравировкой из трех слов : Believe. Save. Love.
И слезы градом из глаз, сглатывает, и дышит чуть заполошно, и дрожит.
У нее в груди сердце стучит с такой силой, что, кажется, за двоих, и напротив вроде бы тоже стучит, а ее мягкие губы – солёные.
Доза теплом разливается по венам, как только он целует ее – реально, физически Одри чувствует себя… наверное, чуть менее мертвой, чем раньше. Наверное один наркотик может заменить другой.
Всё понемногу снова становится правильным.
*** Новая Шотландия. Галифакс. 2013 год. ***
На нем костюм, а Кетрин одета в прозрачную черную блузку и белую юбку длиной до колена, в ушах серьги с черным камнем, черные босоножки на высоком каблуке.
Тьму не рассеять — бессмысленно.
Но именно такой он и желал ее видеть.
Задыхаться и не отрывать от нее взгляда.
Когда воздух весь выжигается, пламя ведь гаснет тоже.
Вот и Элайджа боялся, что она погаснет.
Все рядом с ним гасли, умирали, не выдерживали. Но Кетрин особенная, потому всегда выживает. Кетрин пьянит или заставляет протрезветь.
Замирает и смотрит ему а глаза, когда Элайджа вытирает белоснежным платком кровь с своих губ. Кетрин тащит труп к месту, где уже разлила бензин.
Сегодня один труп на двоих.
Вчера тоже был один и Элайджа подарил ей одинокую темно-алую розу, после того, как они убили владелицу цветочного ларька.
Сегодня она смотрела в его глаза, когда вонзила острые клыки.
Играет на нервах, а тот присоединяется к ней, под глазами набухают черные венки, пронзает кожу ища вену.
Для вампиров кровь не просто жидкость, которая подпитывает мёртвый организм, но и сладкое забвение.
Вместе. В незнакомом месте, где-то около причала отнимают жизнь незнакомца.
— Тебе не противно, Катерина? – спрашивает Элайджа вытирая кровь в уголках губ.
— Я само зло и совершенство, дорогой, - отвечает та отбрасывая труп, нагибается, поднимает коробок спичек и точно знает куда он смотрит. — Я просто наслаждаюсь жизнью тебе советую. Я научу тебя просто жить, потому что ты научил меня любить. Напомнил, что даже такая, как я достойна быть любимой.
Зачем он связался с ней или она с ним? Зачем позволила любви стать на своем пути?
Просто зверь.
Темная.
Он ее точно не забудет.
Ее ухмылку, то, как она тянет уголки губ, нос чуть морщит, подобие смешка издает — в словаре такое называется "улыбкой". Она ухмылку прячет в стакане с виски, бутылка которого явно стоит больше, чем этот город. Любит жить без проблем, игнорировать их.
Может просто пить из горла и танцевать в его объятьях. Так ведь было. Она заставила его забыть обо всем и заставляет чувствовать себя счастливым.
Похожи.
Пахнет бензином.
Труп на полу, а она просто чиркает спичкой. Разжигает пламя. Жарко. Все вокруг вспыхивает ярко-оранжевым. Все вокруг гарью пропахло. Она просто замерла и смотрит на возвышающее пламя.
Элайджа вдыхает едкий дым. Дым, который отравляет его легкие, раздражает, а вот Кетрин совершенна спокойна, смотрит на оранжевые огни, словно завороженная. Смотрит на возвышающее пламя и огни слепят ее.
Может и не стоит было уже потухшие угли?
Стоило.
Стоит и смотрит на него из-за возвышающего пламя. Даже не испачкалась, потому что на белоснежной ткани нет алых пятен.
Роняет из рук платок. Элайджа давится.
Ведь никого страшнее первородного вампира не встретишь в этом мире. Правда, в мире есть дьявольская женщина, которая смотрит на пламя. Не бесстрашная женщина, но в ней есть некое безразличие. Безразличие, которое позволяет ей двигаться вперед и не оборачиваться назад.
Разговорившийся их сердцах огонь, в последний раз, угасает?