Не верит, когда видит ее сидящей на полу. Она сидит на коленях, растрёпанная, шлейка бюстгальтера приспущена, на белоснежной юбке кровавые следы и Элайджа понимает, что та вытирала руки о ткань юбки.
Сидит на полу ванной в испачканной юбке и черном бюстгальтере. На теле кровь. Ее кровь.
Волосы взъерошенные и по слипшемся локонам, запаху, кровавым следам, не сложно догадаться, что та окровавленными руками проводила с верху до низу, желала вытереть кровь с рук, словно она чиста, мечтала избавиться от крови и лучше бы ее не было, а еще лучше, если бы их не было двоих.
Лучше бы они потерялись вместе и никто их не потревожил.
Гаснет.
Нырнуть в ванну.
Нырнуть в алкоголь.
Кетрин не хочет лгать ему. Держала сердце под замком, в пустоте и плевала на тех, с кем делила постель, потому что не влюблялась. Но сейчас. Сейчас все изменилось.
Наваждение.
Почему она может быть откровенной только с ним?
Как он мог оставить ее в таком состоянии?
Если бы он знал. Лучше бы ей гнить в земле. Она ведь прекрасно понимает, что если ввяжется в эту игру, то Элайджа узнает правду и оставит ее. Ложь всегда убивает.
Не нужная жить. Все во что она верила Кетрин потеряла из-за своего главного врага. Не помнит, когда на ее сердце была весна, но Элайджа растопил ее сердце. Желал собрать по-кусочкам ее ненужную жизнь.
Был бы у него пиджак он бы уже давно набросил его на ее плечи, согрел. Но сам можно сказать, что обнажен и если бы он знал, что послужило порывом ее гневом.
А пока он помогает ей подняться.
Понимает и обнимает.
Не устанет от нее, ведь если он любит, то должен сражаться за нее. Сражаться и спасать любовь.
Кетрин должна очнуться, услышать его голос, понять, что он рядом и не оставит ее.
Ложь.
Именно ложь уничтожит их, только нужно время.
Время ведь тикает вперед.
Время – самый злейший враг.
Время уничтожит их.
Ей никогда не бывает страшно, потому что Кетрин Пирс научилась убивать в себе страх. Но от своего злейшего врага Кетрин Пирс, увы, не скроется. Не скоется от времени.
Ей не страшно, просто она ввязывается в очередную войну из которой вряд ли выйдет победителем.
В любви и войне нет справедливости. В любли и на войне играют не честно.
Кетрин всегда играет не честно и добивается всего, чего пожелает.
— Катерина, посмотри на меня… Сейчас... Я рядом с тобой… Все хорошо. Что случилось?
Любовник, охотник, друг и враг.
Элайджа Майклсон всегда будет каждым из этих для Кетрин Пирс.
Ничто не бывает справедливым в любви и войне.
Обнимает за шею, крепко. Она обнимает его окровавленным ладонями, пачкает своей кровью его бледную кожу. Запах свежей крови заставляет вампиров терять контроль и Элайджа знает это, но сейчас, как никогда прежде ему нужно держать монстра за красной дверью, не позволить монстру победить в войне с любовью. Он ведь испачкан ее кровью. Кровью той, кто что-то значит для него. Это ведь кровь вампира, а Элайджа предпочитал только человеческую кровь.
Спаситель.
Прижимать к себе и согревать.
Согреть, заставить лед оттаять.
Сломлена и Элайджа знает это. Вот только, что ее сломило?
— Катерина…
Берет ее лицо в свои руки, заставляет посмотреть на его и видит только пустоту и лед.
Согреть. Трясти. Что он еще может сделать?
Взять ее в руки, держать за оголенные плечи. Правда, ему важнее, чтобы она пришла в себя.
— Ты слышишь меня? Прошу… Скажи что-нибудь…
Трясет, смотрит в глаза. Ему важно вытащить ее. Она пережила психологический срыв и должна вернуться. Вернуться, унять возникшую в теле дрожь.
Кетрин думает, что больше никогда не будет счастлива.
Вернуться в реальность.
— Элайджа… Компания из Мистик Фоллс жаждет получить мою свободу, а значит я буду жестокой и если потребуется убью их. Я уезжаю в Пенсильванию. Я не уступлю. Лекарство нужно нам. Лекарство – наша свобода и шанс.
Очнулась. Услышала. Он нашел ее, но теперь она жестока и в ярости, крепче прижимается к нему.
— Прошу, хватит…
Она смотрит ему в глаза. Она относитительно в нормальном состоянии не считая того, что зла и готова разорвать любого. За столько столетий она позволила себе любить, чувствовать, заботится.
— Я взорвалась…
— Дай мне свои руки…
И она подчиняется, делается несколько шагов протягивает руки. Наверное, он никогда не видел ее такой.