Элайджа – старая, заклинившая пластинка. Всё со своей безграничной верой в силу семьи и кровные узы.
Заевшая пластинка на которой записаны всякие нравоучение о том, что семья превыше всего.
Заевшая пластинка, которую Кетрин Пирс не намерена слушать.
Заевшая пластинка, мелодия, засевшая в ее голове и лишь осознание серых будней, сменяющиеся один за другим. Када прокрутились эти годы ее жизни– не ясно. Лишь рвение выживать сменилось желанием просто спокойно жить, за тысячу километров от Клауса Майклсона в доме с милым забором и крышей из красной черепицы.
Помнит дворцовые коридоры, помнит, что должна была умереть во время рииуала, словно дешёвая однодневная свечка. Помнит как бежала по лесу в надежде спасти свою жизнь. Помнит как засунула свою голову в петлю и умерла в деревянном домике. Помнит как умерла Катерина и родилась Кетрин. Родилась с кровью на губах.
Помнит Элайджу, который проводил с ней время и поддерживал. Поддержка и забота заставили ее посмотреть на не другими глазами. Глазами полными любви и веры в то, что пока он рядом с ней, ей не грозит никакая опасность.
Ничего ведь не меняется. Возвращается на круги своя.
Вот она смотрит на него взглядом полным нежности и доверия. Вот он прижимает ее к себе, вдыхает ее запах. Снова вместе. Но они ведь не вместе.
— От тебя пахнет кровью и текилой, Катерина.
— Кетрин…
Потасканная, вывернутые на изнанку, уставшая. Но всё ведь она держится , и даже улыбается ему, правда, через силу. Переживет. Клаус вновь думает, что ей придет конец, а она переживет еще один конец, чтобы начать с начала. Спасет себя.
Известная формулировка, которой обучают детей в младшей школе, теорема, которую знает и Элайджа Майклсон : « От перемены мест сумма не меняется.» Она все такая же : карие глаза, томно-напуганный взгляд, шоколадные кудрявые локоны. Она такая же, только в ее душе тьма. Черная – вампир. Белая – человек. . Человек-вампир. Вампир-человек. Катерина плюс Кетрин в сумме ведь одна и та же женщина. Женщина, к которой он испытывает самые различные чувства : от любви до ненависти.
В сумме одно и тоже, и плевать на перестановку слагаемых. Сумма не меняется. Сумма ведь не меняется. Кетрин, просто, удалось выдавить из себя человечность. Выдавить человечность ударом по рёбрам, словно вырвала свое сердце и теперь вместо него пустота – вакуум. Остались очертания чего-то темного, похожего на сердце, прям, как и у него, переломанными костями, костяшками рук измазанными кровью, скукой, предательством, манипулированием и паранойей. Это теперь не выпластаешь, все вернулось бумерангом, за всё хорошее, что она сделала, как говорится. Вернулось бумерангом в виде боли и бесконечного одиночества. Вампиризм оказался ее вечными муками за грудиной, одиночеством и отражением всех совершённых грехов. Вампиризм – безвыходность.
— Уходи, Элайджа, я сумею себя защитить или сбегу, как всегда, ну, жизнь на чемоданах, ты же знаешь, - сжимает запястья, касается ткани его рубашки, манжеты не позволяют ей коснуться его кожи, глаза-потухшие и могли бы вскрыть наружу все его чувства.
— Мы не закончили, Катерина и прямо сейчас ты расскажешь мне, как планируешь заполучить лекарство? – встает над ней, сжимает руку на ее тонкой шеи, что той явно не хватает воздуха.
— Терпение Элайджа, - кашляет, опускает взгляд. — Бегая от твоего братца я приобрела такое качество, как терпения.
— Мое терпение не стоит испытывать, Катерина, - взгляд суровый.
Они не в масть или все же они одной масти?
Брюнетка молчит пару секунд, потом озирается, будто боится, что их "содержательный" разговор могут подслушать. Озирается вслед за ней и это его ошибка. Ошибка, ведь у нее уходит несколько секунд, чтобы ударить каблуком под колени, заломать руку, сломать и поставить самого Элайджу Майклсона на колени.
— А смешно ведь получилось, Элайджа Майклсон на коленях, - язык, закушен зубами держится, как никак, возможнл ей не долго осталось жить.
— О чём ты, Катерина? – хмыкает Майклсон.
— Хватит меня так называть, Элайджа, - чувствует его тепло рук в обхват своей спины.
— Твое имя данное при рождении Ка-те-ри-на, - протягивает вампир смотря в ее глаза и Пирс кажется, что тот внушает ей это.
— Я пью вербену, - ослепляет своей улыбкой. — И через пару недель сформируются команды по поиску лекарства. Мне нужно будет только подождать и отнять лекарство у победителя. На этот раз все выйдет так, как я запланировала. Ты еще вспомнишь мои слова.
— Я свяжусь с тобой, когда посчитаю нужным, все же, мы можем быть полезны друг другу, - руки касаются ее плечей, осторожно сбрасывает брошенную на плечи кожаную куртку.