Упала.
Но если бы она стояли в одной комнате, направляя заряженное оружие друг на друга и шанс выжить был бы только у одного попыталась бы эта вероломная сучка убить его?
Пятнадцать секунд.
Уйдет и не посмотрит вслед.
Уйдет, даже не осознав, что переходит дорогу на красный, предупредительный красный свет.
Помнит, как блестят его глаза при взгляде на него, помнит, как красивые губы слегка дрожат в ответной улыбке, совсем быстрой, почти незаметной. Она все это помнит, но словно ощущает, что развязка, их конец близок.
Видимо, только сейчас осознала, что же случилось, ее затянуло, она полюбила, поранилась, сама себя сломала на две половины.
Так все это ее вина?
Виновата в том, что по губам у него счастливая улыбка, когда он рядом с ней, что она принимает его тьму, подталкивает к тому, что не чему стыдиться или скрывать свою тьму. Нужно позволять тьме взять верх. Виновата, в тот, что ради него готова бросить все, пойти к Клаусу, открыла свое сердце.
Пирс молчит. У нее волосы чуть вьются от лица, наверняка уложенные в самом дорогом салоне этого города, а руки с аккуратным маникюром сжимают кожаный клатч от именитого дизайнера. Открывает клатч, потому что слышит звук мобильного. Кто же знал, что Элайджа словно чувствует, что внутри ее разыгрался шторм и поэтому звонит ей в час ночи.
Он звонит, а Кетрин была бы не против увидеть его подчерк, если бы он заклеил в конверт письмо, каждое слова, что желает ей сказать.
В ее глазах удивление, смешанное с чередой воспоминаний, а ей ничего в мире так не хочется, как притянуть его к себе, ухватиться за плотную черную ткань его пиджака, ощутив запах ее волос, одеколона, кожи, и прижаться губами к ее губам, вспоминая тот никак не забытый вкус.
Ей хочется слышать его голос и быть рядом.
Если и существует, совершенно идиотская теория о тысячи жизней, перерождении,реинкорнации все же окажется правдой, Кетрин Пирс бы хотелось, чтобы в следующей жизни, и плевать, какой по счету, они обязательно — непременно — отыскали бы друг друга. Для одной простой цели: никогда не отпускать.
Но можно ли родиться заново?
— Моя Катерина, - зачем-то зовет он ее он именно так, а ей нужно прижать мобильный ближе к уху и ответить, погрузиться в него, его голос.
— Привет, Элайджа, - отвечаешь хрипло, глядя лихорадочным взглядом на ее спокойное, красивое лицо.
Что она мечтала увидеть? Боль, отчаяние, тоску? Прошло столько лет, а Кетрин все потеряла. Потеряла веру в вечную и взаимную любовь.
— Прости, - говорит почти на автомате, не соображая, что делает.
— За что, Катерина? Что ты сделала? Я уже после завтра буду в Уиллоби, - шепчет тот.
— За то, что я сделаю Элайджа, - отвечает та. — За то, что я сделаю ради нашей свободы.
— Ты же просила не корить меня за свои истинную сущность зверя, монстра? Я прощу тебя, - пытается убедить ее первородный.
— Мы поранились, Элайджа, - вздыхает брюнетка и молчит.
— Мы полюбили друг друга. Мы сломали друг друга, чтобы починить, - говорит, чтобы заполнить тишину, чтобы она ответила ему и поверила. — Я люблю тебя, Катерина.
— Я верю и знаю, что просто так ты эти слова никому не скажешь, и я так ждала тебя, жду, Элайджа. Всегда буду ждать тебя, я не отпущу тебя, - закрывает глаза, только бы не позволить слезам пролиться.
— Я приеду, как можно скорее, чтобы быть рядом с тобой. Мое место рядом с тобой, - продолжает Майклсон.
— Думаю, к тому моменту ремонт в нашей спальне будет завершен и мы опробуем нашу новую постель, - пытается отвлечь его Пирс.
— Когда все закончится и мы спасёмся от ветров, которые могут уничтожить наше хрупкое счастье, Катерина, - она слышит как медленно он тянет каждое слова предложения, что Пирс становится еще хуже.
— Согласна. Больше не нужно будет скрываться и бежать, бояться. Я думаю, что точно сменю прическу к твоему приезду. Я жду тебя и готова к встречи с Клаусом. - грустно улыбается, но он ведь не видет.
— Я тоже готов к разговору с ним и даже клинку в сердце, - и она слышит нотки грусти в его голосе.
— Я вытащу этот клинок из твоей груди, сколько бы времени у меня на это не ушло, - говорит, прежде, чем отключить телефон и спрятать его в клатч.
А затем уходит. Не оборачиваясь. Идет на красный свет.
Идет только веред.
Кетрин, слишком привыкшая отпускать и жить дальше не желает отпускать его.
Идет на красный свет и этот свет манит, предупреждает об опасности, говорит, что нужно остановиться, « Стоп» - дальше дороги нет, но когда это останавливало Кетрин Пирс.
Кетрин Пирс идет на красный свет.
Слишком долго она ждала, чтобы загорелся зеленый и поэтому всегда шла на красный.