Почти.
Запах вишни и черешни? Это ведь одни из самых кислых ягод, любимых ее ягод, как и его. Он ведь знает, какова на вкус эта ягода. Знает, какова на вкус Кетрин Пирс и может сдержать весь этот кислый вкус или разбавить его сахаром
Он чувствует, как где-то глубоко внутри она запаливает в нем костёр и этот огонь согревает.
— Ты вернулся, Элайджа, — ее шепот ломает все. По ее телу пробегается дрожь, и он улыбается. Какая она чувствительная или просто учуяла запах его одеколона.
Какая же она его Катерина.
Пускай сама так не думает.
Не думает, что его навечно.
Элайджа знает, каково это, просыпаться с ней в одной постели, получать электрический ток
от прикосновений кончиков ее холодных пальцев к щеке, а после подносить каждый из них к своим губам и согревать их теплотой своего дыхания?
Кто из них согревает друг друга?
Просто она передает Элайджи тот самый огонь, которым он может согреть их двоих. Хватает сил, чтобы этот огонь не гас.
— Я вернулся и разбудил тебя, — вздыхает тот.
До сбитого выдоха, вырывающегося из горла освободившейся птицей, когда она оборачивается, кладет голову на грудь и вздыхает.
— Удачно поохотился? — интересуется она.
— Весьма, моя Катерина, — отвечает тот крепче сжимая ее ладонь в своей.
Когда в последний раз он ощущал себя так? Ощущал тепло? Когда его не осуждали? Ощущал, то, что называют счастьем? Когда он был счастлив с женщиной, которую любит?
Чувствует, каково это, быть рядом с той, что согревает и просто рядом с ним.
Это реальность.
Она смеется над его сном и говорит, что кошмары сняться всем. Вот ей, например, сниться, что она падает в пропасть. Наяву ему стоит просто протянуть тихое « Катерина» по буквам, по морфемам, по элементарным звукам, шепотом и на выдохе — и знает, что Кетрин просто рассыпается, пригревается, тает в его руках, когда слышит, как тот произносит ее имя.
Держит ее. Держать ее. Ему так хотелось держать ее за руку, дарить цветы, признаваться в любви, скользит по ее тонкой шее и ее скулам, оставлять дорожки поцелуев.
Как же у него едет крыша от этой женщины.
Чувствует это?
— Ты и я? Элайджа…
Но уже. Уже есть «они».
Прямо сейчас. Здесь. В постели. В комнате. В касаниях. В улыбке. «Они» есть у них, во взглядах друг на друга.
— Ты и я… Ты моя…
Искушает его.
Ломает ее.
Знает, что не выдержит. Не сможет закрыться от него, потому что она его.
«Они». Этот миг. Это утро. И его губы на кончике ее носа. Ее улыбка в лучах солнца.
Она чувствует это.
И пусть она не отвечает ему сейчас, а просто улыбается, когда тот целует ее нос, но
Элайджа уже знает.
Элайджа Майклсон знал это всегда.
Кетрин Пирс уже его. Его Катерина.
— Элайджа! -воскликнула Ребекка и тот все же смотрит на сестру, она вырывает его из плена воспоминаний.
— Я думал о ней, Ребекка и если быть с тобой откровенным, то ни одну другую женщину я не любил так сильно, как Катерину и не полюблю. Сожгла меня дотла.
— Много времени прошло, брат и она изменилась, — пытается объяснить ему блондинка. — Если она играет с тобой? Если все это только очередная игра стервы?
— Я думал об этом, но я забочусь, чувствую и люблю ее, — Элайджа смотрит в вперед, ведь ему нужно следить за дорогой. — Если она чувствует все тоже, что и я, то вернется ко мне… Она найдет путь ко мне, после всего того, что мы пережили. Она ведь сказала мне правду о своих чувствах и то, что желает вспомнить… Я верную ее, но если она решит и дальше разрушать себя, то смотреть на это я не собираюсь. Пусть исчезнет из моей жизнь.
— Но это не остановит тебя и не запретит тебе любить ее, — тяжело вздыхает Ребекка. — Любит эту пропащую, почти черную женщину. А знаешь, ты бы освободился от Ника, потому что нашел бы себя в спасении женщины, которую любишь. Ты же знаешь, что меня привлекает сама мысль о любви.
Ребекка пожала плечами, ведь посоветовать брату она ничего не может. Если Элайджа чувствует, то это постоянное чувства. Он никогда не расскажет о своем счастье, потому что это только его и Ребекка понимала это. Он не Ребекка, та, что легко влюбляется, кричит всем о своей любви, открывается любви, а после забывается. Переживет, выплачет все слезы и откроет сердце для кого-то нового. Ребекка и вправду легко влюбляется, отдает свое сердце, но не в те руки. Ребекка знает это. Ребекка знает, что ее брат никогда не пускает в свой мир женщину, которая ничего не значит для него, а Пирс впустил и значит не все так просто. Элайджа не пускает любовь, а Кетрин сумела занять особое место в его сердца.