« Помоги ему, Мерлин. Ты нужна ему. Ты добрая, а на остальное плевать. Плевать на стерву, на пятнадцати сантиметровых каблуках. Плевать, ведь та стерва не знает, как сейчас страдает Элайджа , и как ему больно, пусто на душе. Терзает себя, ведь в его семье разлад. Семейный разлад всегда в первую очередь отражается на нем. Ты же знаешь, Мерлин. Ты спасешь его и поможешь.» - думает сжимая его руки и не отводя взгляд.
Она себя успокаивает этим, тем, что нужна Элайджи Майклсону и ее советы он ценит, прислушивается к ней и ее доброта лучшее, что в ней есть.
— Почему ты не разбудил меня? Я бы заказала или приготовила из того, что есть в холодильнике? Я волновалась и признайся, ты был на встречи с той женщиной? Что она хочет от тебя?
— Я наблюдал, как ты спишь. Заключить сделку. Заключить сделку с моим братом, при этом использовав меня. Катерина слишком жалка и боится идти к Никлаусу и молить его о своей свободе.
— Это подло использовать кого-то ради своих целей.
— Так поступает Кетрин.
Не сошёл с ума, и вполне осознанно назвал ее не « Катериной» , а « Кетрин.» Ведь только Кетрин Пирс могла предать, убить, манипулировать, использовать в своих целях. Кетрин плевать на всех, кроме себя.
— Что вообще может связывать такого человека слова с такой, как она? Не понимаю.
— Мерлин, тот человек слова, которого ты знала ,был всегда связан сперва с Катериной, сейчас с Кетрин. Я не стану тебе лгать, потому что она всегда нужна мне. Нужна, часть моей жизни, часть сердца, которую я уже давно должен был вырвать и выбросить, но я не могу сделать это. Не могу забыть ее. Не могу, прекрасно зная, что Никлаус не позволит нам быть счастливыми. Не могу, прекрасно зная, что она отдала свое сердце другому.
— Ревность не мое, поэтому послушай меня, Элайджа. За любовь всегда нужно бороться. Я, как и ты, живу не одно столетие, видела многое. Видела, как сражались и гибли за любовь. Видела, что любовь стоит этого. Видела и знаю, что за настоящую любовь стоит сражаться. И что может, она была нужна тебе даже больше, чем ты был нужен ей.Тебе больно не от того, что что-то ушло, семья распалась, ты утратил смысл существования, а от воспоминаний о том, что у тебя было. У тебя не было настоящей любви, которая заставляет чувствовать тебя живым, поглотит целиком. Я ведь любила, ты знаешь эту историю. Он был человеком, а я не настолько эгоистичной, чтобы обратить его. Бен заставлял меня жить и улыбаться, и после его смерти я дала себе слова, что буду улыбаться. Улыбаться сквозь боль. Я всегда пытаюсь заставить людей улыбаться, потому что я не хочу, чтобы они грустили так же, как и я. Всё можно пережить, пока есть для чего жить, кого любить, о ком заботиться и кому верить. Доверься и живи. Живи и если твое сердце отдано этой стерве на пятнадцати сантиметровых каблуках, то борись за нее и верни ту, которую любишь. Нейтрализуй ее яд и увидишь, что в ее сердце осталась часть нетронутая ядом злобы и гнева. Осталась часть способная любить. Осталась часть, которая жаждет большего, любви. Ты ведь всегда думал, что плохо желать большего, день изо дня сражался за семью и душу Клауса, что потерял часть себя, погрузился в хаос и вся та кровь. Ты позабыл о своих желаниях и том, что желать большего это нормально. Это нормально, Элайджа. Нормально желать, иметь свои мечты, любить. Мир жестокое место, если в нем нет места любви.
Молчит и вдыхает этот яд вместе с воздухом. Ее яд. Яд, которым его отравила Кетрин Пирс.
Он не спятил, не сошел с ума, но помешался на спасении семьи, а точнее ее части в лице младшего брата – Никлауса Майклсона, зациклился на исцелении своей прогнившей души спасая душу Клауса. Всегда был просто рядом с ним, не предавал, ну, если не считать историю с Авророй Де Мартель. Он отнял любовь у своего брата. Элайджа успокаивал себя тем, что им грозил Майкл, а тот делал, что положено – защищал семью. Успокаивал, что ничего не знал о даре внушения, которым их наделила мать. А может, хотел спасти и свою шкуру? Спасти не только семью, но и себя. Эгоизм, который скрывала маска выкованная из идеальных манер и якобы благородства. Маска скрывала его темную душу. Просто он такой : первородный вампир, всегда в костюме, с идеальными манерами, просто заботливый брат, монстр проливающей кровь по большей части во имя семьи, возможно, чтобы защитить кого-то от своей семьи, в сумме ведь одно и тоже. В сумме ведь выходит, что Элайджа Майклсон демон ночи отнимающей жизни невинных, хищник, что не может поменяться по щелчку пальцев. И насколько аморален , в этом мире безупречном, чистом и правильном?Аморален, считая, что поступает правильно.